Она увидела Эрафиона. Но не того, которого знала. Она увидела его стоящим над телом Лаэрона. Лицо принца было искажено не печалью, а ледяной, беспощадной яростью. Он поднимал окровавленный меч, и его глаза были пусты, как у мертвеца. А вокруг них простирался не Иллендор, а выжженная пустошь, усеянная трупами эльфов. И над всем этим возвышалось Сердце Древа — огромное, почерневшее, испещрённое трещинами, из которых сочилась чёрная смола.
Это был не прогноз. Это было обещание. Обещание Тени. «Вот что случится, если ты продолжишь. Вот цена твоего вмешательства».
Крик, который вырвался из её груди, был беззвучным, но от него содрогнулись стены зала. Алиса рванулась назад, разрывая ментальную связь с такой силой, что её физически отбросило от Эрафиона. Она упала на каменный пол, её тело билось в конвульсиях, из горла вырывались хриплые, животные звуки.
Эрафион был рядом в мгновение ока. Он схватил её за плечи, пытаясь удержать.
— Алиса! Что случилось?
Она не могла ответить. Перед её глазами стояло видение. Мёртвый Лаэрон. Опустошённый Эрафион. Погибший мир. Оно было настолько реальным, настолько подробным, что она чувствовала запах гари и крови.
— Оно... оно показало мне... — она задыхалась, цепляясь за его тунику. — Конец... Всему конец...
Он подхватил её на руки, как ребёнка, и понёс прочь из зала, отдавая на бегу резкие приказы перепуганным стражам. Он внёс её в её покои, уложил на ложе и сел рядом, не отпуская её руку.
— Что оно показало тебе? — его голос был твёрдым, но в нём слышалась трещина.
Она, рыдая, выложила ему всё. Каждую ужасную деталь. Видение мёртвого Лаэрона заставило его вздрогнуть и стиснуть её пальцы так, что кости затрещали.
— Это ложь, — сказал он, когда она закончила. Его лицо было белым как полотно. — Это трюк. Оно пытается запугать тебя. Остановить тебя.
— А если нет? — прошептала она, глядя на него полными ужаса глазами. — Что, если это единственный возможный исход? Что, если, пытаясь спасти вас, я уничтожу вас?
Он наклонился к ней, его лицо было совсем близко.
— Слушай меня, Алиса, — его голос звучал с железной убеждённостью. — Я видел достаточно лжи и манипуляций за свою долгую жизнь, чтобы отличить их. Это — ложь. Тень питается страхом. И оно подсунуло тебе самый страшный для тебя сценарий. Оно боится нас. Боится того, что мы делаем вместе. И это — лучшее доказательство, что мы на правильном пути.
Он прижал её голову к своему плечу.
— Мы не отступим. Мы не позволим этому чудовищу диктовать нам наши действия. Мы будем бороться. До конца.
Она лежала, прижавшись к нему, и слушала ровный стук его сердца. Оно билось сильно и уверенно, заглушая эхо ужасного видения. Он был её якорем. Её опорой. И его вера была единственным, что у неё сейчас было.
— Хорошо, — прошептала она, закрывая глаза. — До конца.
Но глубоко внутри, в самом тёмном уголке её души, семя сомнения было уже посеяно. И оно пускало корни. Было ли это правдой? Или ложью? И была ли разница, если этот кошмар мог стать реальностью?
Глава 12
Видение, посланное Тенью, повисло над Алисой чёрным саваном. Она пыталась держаться за уверенность Эрафиона, за его железную волю, но образ мёртвого Лаэрона и опустошённого, обезумевшего принца преследовал её каждую ночь. Она просыпалась в холодном поту, с криком, застывшим в горле. Эрафион, который теперь часто оставался в её покоях на ночь, просто держал её, молча, пока дрожь не отпускала. Он не пытался утешать словами. Его присутствие было единственным лекарством.
Но даже его близость не могла полностью изгнать призрака, поселившегося в её душе. Она стала бояться своих же сеансов. Каждый раз, погружаясь в сознание очередного эльфа, она с ужасом ждала, не станет ли оно снова проводником для Тени. Не увидит ли она новый кошмар, ещё более ужасный.
Эта боязнь делала её работу менее эффективной. Она инстинктивно сдерживалась, ставила барьеры. Эльфы, приходившие в круг, чувствовали её скованность, и их собственное пробуждение проходило не так глубоко и ярко. Эффект, который они с Эрафионом начали создавать, стал ослабевать.
Эрафион видел это. Он видел тени под её глазами, нервный вздрагивающий взгляд, слабеющее рукопожатие, когда они соединялись для работы. Однажды вечером, после особенно неудачного дня, он не позволил ей уйти сразу после сеанса. Он увёл её в свою личную библиотеку — помещение, вырезанное в самом сердце древесного ствола, где воздух был густым от запаха старого пергамента и воска.