«Нет, — хрипло вырвалось у неё. — Пожалуйста, нет».
Но эльф был уже рядом. Он поднял кинжал.
Глава 2
Лезвие, холодное и отточенное, уже готово было опуститься, чтобы устранить непонятную угрозу. Алиса зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи, ожидая жгучей боли. Но вместо удара раздался резкий, властный окрик. Не тот мелодичный язык, на котором говорили до этого, а другое слово, короткое и полное неоспоримой власти.
Она рискнула приоткрыть глаза. Эльф с зимними глазами всё так же стоял над ней, но его кинжал был занесён, а не направлен вниз. Взгляд его, всё такой же пронзительный, был теперь прикован не к ней, а к её руке. Той самой, которой она инстинктивно прикрыла лицо. На запястье у неё была тонкая цепочка с маленьким серебряным кулоном — стилизованным деревом, подарок давно забытой подруги. Ничего особенного, дешёвая бижутерия.
Но эльф смотрел на неё так, словно видел величайшую реликвию.
Он что-то произнёс, и на этот раз его голос потерял оттенок холодной стальности, в нём послышалось неподдельное изумление, почти благоговение. Он медленно опустил кинжал и сделал шаг ближе. Алиса отползла назад, ударившись спиной о сапог другого эльфа. Она была в ловушке.
Эльф с зимними глазами не обратил на её панику внимания. Он присел на корточки, его движения были плавными и точными, как у хищника. Он не смотрел ей в лицо, его взгляд был прикован к кулону. Он протянул руку в тонкой кожаной перчатке, но не коснулся его, а лишь провёл пальцами в воздухе в сантиметре от металла. Его брови чуть приподнялись.
— Элла́нэ... — прошептал он, и это слово прозвучало как заклинание.
Потом его пальцы резко сомкнулись на её запястье. Прикосновение было твёрдым и холодным, но не грубым. Он повернул её руку, заставив кулон сверкнуть в зелёном свете луны. Алиса вскрикнула от неожиданности и боли — его хватка была как стальные тиски. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно.
Он что-то сказал своим спутникам, не отпуская её. Его тон снова стал командным, быстрым. Молодой эльф, который выражал недоумение, кивнул и достал из-за пояса нечто, похожее на гладкий чёрный камень. Он поднёс его к Алисе. Камень оставался чёрным и не реагировал. Потом он поднёс его к кулону.
И камень вспыхнул. Не ярким светом, а глубоким, тёплым, золотистым сиянием, которое пульсировало в такт её собственному учащённому сердцебиению.
Лес будто затаил дыхание. Даже шелест листьев на мгновение стих. Все эльфы замерли, глядя на этот пульсирующий свет. Выражение их лиц изменилось. Исчезло безразличие, исчезло презрение. Теперь в их глазах читалась смесь шока, суеверного страха и жгучего любопытства.
Эльф с зимними глазами наконец отпустил её запястье. На коже остались красные следы от его пальцев. Он выпрямился во весь свой рост, и его взгляд, наконец, встретился с её взглядом. Но теперь он смотрел на неё не как на диковинное животное, а как на... артефакт. Нечто столь же ценное и необъяснимое, как тот камень, что светился от прикосновения к её кулону.
— Тар э-минта, — сказал он ей, и его голос был твёрдым, но уже без угрозы. Это был приказ. Он жестом показал на молодого эльфа, и тот быстро развязал у своего пояса кожаную флягу и протянул ей.
Алиса, всё ещё дрожа, смотрела на флягу, потом на него. Её горло пылало от жажды, но страх был сильнее.
— Выпей, — произнёс эльф с зимними глазами на ломаном, гортанном, но абсолютно понятном языке. Словно он подобрал это слово прямо из её сознания.
Ошеломлённая, она медленно взяла флягу. Руки тряслись так, что она едва не уронила её. Вода оказалась прохладной, с терпким, древесным привкусом, но невероятно живительной. Она сделала несколько жадных глотков, и мир вокруг перестал плыть перед глазами.
Пока она пила, эльфы отошли в сторону и заговорили между собой тихо, но страстно. Они явно спорили. Молодой эльф что-то горячо доказывал, жестикулируя в её сторону. Двое других, более сурового вида, качали головами, их лица выражали явное неодобрение. Эльф с зимними глазами слушал их, его собственное лицо было невозмутимой маской. Наконец, он поднял руку, и спор мгновенно прекратился. Его слово было законом.
Он повернулся к Алисе. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим.
— Ты. Откуда? — спросил он, снова на всеобщем. Каждое слово давалось ему с усилием, будто он выковыривал его из памяти, которой не пользовался веками.
Как ей ответить? Сказать «из Москвы»? Он не поймёт. Сказать «с Земли»? Он подумает, что она сумасшедшая.
— Я... заблудилась, — выдавила она, и её собственный голос показался ей хриплым и чужим.