— Это не официальный приём, — сказал он, придерживая для неё стул. — Это... благодарность.
Они ужинали, глядя на город, который постепенно зажигался тысячами огней. Разговоры текли легко, без прежнего напряжения. Он рассказывал ей забавные истории из своего детства, о проделках Лаэрона. Она — о абсурдных ситуациях в московском метро или о странностях своей работы в архиве. Они смеялись. Это было просто. По-человечески.
— Завтра, — сказал Эрафион, когда они закончили ужин, — на празднике... я хочу представить тебя не как союзника или целительницу. Я хочу представить тебя как ту, кто занял место в моём сердце. Рядом со мной.
Алиса посмотрела на него. В его глазах не было ни тени сомнения или холодного расчёта. Только тёплое, ясное чувство.
— А твой народ? Совет Старейшин? — тихо спросила она.
— Мой народ уже принял тебя, — он улыбнулся. — А Старейшины... они увидят, что моё решение принесло Сильвариану не гибель, а спасение. Илидиор, возможно, будет ворчать, но даже она не станет отрицать очевидного.
Он встал и подошёл к ней. В руке он держал небольшой шкатулку из тёмного дерева.
— Это не корона и не официальная печать, — сказал он, открывая её. — Это... обещание.
В бархатном ложементе лежала подвеска. Не эльфийское изделие с замысловатой резьбой, а простой, изящный кулон в виде капли, внутри которого пульсировал мягкий, золотистый свет. Он был похож на ту самую искру, что она когда-то вызвала, спасая ребёнка.
— Я попросил наших мастеров заключить в кристалл частицу того света, что ты принесла в наш мир, — объяснил он. — Чтобы он всегда напоминал тебе о том, кто ты. И о том, что ты значишь для меня.
Он надел кулон ей на шею. Камень был тёплым на ощупь и pulsировал в такт её собственному сердцу. Это был самый прекрасный подарок, который она когда-либо получала.
— Я люблю тебя, Алиса, — произнёс он, и эти слова прозвучали так же естественно, как дыхание. — Ты вернула мне не только мой народ. Ты вернула мне душу.
Она не смогла ничего сказать. Слёзы катились по её щекам, но это были слёзы счастья. Она обняла его, прижалась к его груди и прошептала в ткань его одежды:
— И я тебя люблю. С первого дня, когда ты смотрел на меня как на диковинное насекомое. И до сегодняшнего.
Они стояли так, объятые, под сияющим небом Иллендора, и будущее казалось таким же ясным и безоблачным, как звёздная ночь над их головами.
Праздник Возрождения превзошёл все ожидания. Центральная площадь города, та самая, где когда-то Алиса спасла ребёнка, теперь была залита морем огней и цветов. Эльфы в своих самых нарядных одеяниях танцевали, пели, смеялись. Музыка, живая и полная радости, звенела под сводами гигантских деревьев. Воздух дрожал от счастья.
Эрафион, держа Алису за руку, поднялся на центральный помост. Когда он поднял руку, музыка смолкла, и тысячи глаз обратились к ним.
— Народ Сильвариана! — его голос, усиленный магией, разносился по всей площади. — Сегодня мы празднуем не просто победу. Мы празднуем возвращение к жизни. Возвращение надежды. И всё это стало возможным благодаря ей. — Он посмотрел на Алису, и его взгляд был полон такой нежности, что у многих эльфов перехватило дыхание. — Алисе. Которая пришла к нам из-за Разлома не как захватчик, а как дар. Которая стала нашим целителем, нашим защитником... и моим сердцем.
Он повернулся к ней полностью.
— С твоего разрешения, я хочу, чтобы отныне и навсегда ты стояла рядом со мной не только как возлюбленная, но и как правительница этого народа. Делила со мной не только радость, но и бремя власти.
На площади воцарилась гробовая тишина. Это было беспрецедентно. Никогда ещё правитель эльфов не предлагал разделить трон с существом иного мира. Алиса, потрясённая, смотрела на него, потом на собравшийся народ. Она видела в их глазах не шок или неодобрение, а... ожидание. Надежду. Они приняли её.
Она сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но был твёрдым.
— Я пришла в ваш мир случайно. Но осталась — по выбору. Я полюбила этот город. Его людей. И... своего принца. — Она посмотрела на Эрафиона. — Я не обещаю, что буду идеальной правительницей. Я не знаю ваших обычаев так же хорошо, как вы. Но я обещаю одно — я буду бороться за этот мир. За каждую его жизнь. До последнего вздоха.
Тишина взорвалась. Сначала робкими аплодисментами, потом громоподобными овациями, криками одобрения, радостными возгласами. Эльфы, веками хранившие свою кровь чистой, безоговорочно приняли человечиху в свою семью. Лаэрон, стоявший в первых рядах, улыбался так широко, что казалось, его лицо вот-вот треснет. Даже Илидиор, стоявшая поодаль, кивнула с холодным, но признательным выражением лица.