И наконец, она увидела самое страшное. Мёртвый Квартал. Ядро Тени. Но теперь она видела его не как отдельную сущность. Она увидела тончайшие, почти невидимые нити, связывающие его с Эрафионом. Они не были чёрными. Они были того же серебристого цвета, что и его собственная магия. Тень не было независимым паразитом. Оно было... инструментом. Отражением. Частью его самого.
Вся её работа, всё её исцеление... это не ослабляло Тень. Это ослабляло эльфов, делая их более уязвимыми, и одновременно усиливало его. Он использовал её как насос, чтобы выкачивать силу из своего собственного народа и направлять её себе. А её любовь, её доверие были тем ключом, который открыл ему доступ к самой сокровенной, самой мощной энергии — к силе «Элланэ», которую она принесла с собой.
Эрафион не боролся с Тенью. Он был её источником. Или, что было ещё страшнее, он и Тень были двумя сторонами одной сущности. Тень поглощала отчаяние, а он, через неё, поглощал саму жизненную силу Сильвариана. Они с Алисой не лечили город. Они помогали ему умирать, делая его правителя всё сильнее с каждым днём.
Зеркало померкло, снова став чёрным и безжизненным. Алиса стояла перед ним, не в силах пошевелиться. Её разум отказывался принимать ужасающую истину. Всё, во что она верила, всё, что любила, оказалось колоссальной, чудовищной ложью.
Он не любил её. Он использовал её. Так же, как использовал свой народ. Её дар, её сердце, её душа — всё это было просто ресурсом в его многовековой игре по укреплению собственной власти.
Из горла вырвался тихий, надломленный стон. Она отшатнулась от зеркала, споткнулась о край своего платья и упала на колени в толстый слой пыли. Рыдания, жгучие и беззвучные, сотрясали её тело. Это было больнее, чем любое видение, посланное Тенью. Больнее, чем осознание, что она никогда не вернётся домой. Он сломал её не как враг, а как возлюбленный. Он заставил её поверить в чудо, а сам оказался тем самым демоном, что это чудо уничтожал.
Что ей теперь делать? Кому рассказать? Кто поверит ей? Все видели, как город расцветает. Все видели её счастливой рядом с ним. Все видели, как Тень отступает. Она сама была частью этой иллюзии.
Она вспомнила предупреждение. «Он не тот, за кого себя выдаёт». Кто бы ни был этот таинственный союзник, он пытался спасти её. Спасти их всех.
Силы покинули её. Она сидела на холодном каменном полу заброшенной кельи, прижимая к груди кулон — тот самый, что он подарил ей как символ своей любви. Камень pulsировал, тёплый и живой. Теперь она понимала, что это не символ любви. Это был якорь. Приёмник. Устройство, с помощью которого он мог отслеживать её, возможно, даже влиять на неё.
Она с силой сорвала его с шеи. Цепочка впилась в кожу, оставив красную полосу. Она швырнула купон в сторону, и он с глухим стуком покатился по полу, его свет мерцал в пыли, как насмешка.
Тишину нарушили шаги. Твёрдые, уверенные, знакомые. Они приближались по коридору.
Алиса замерла, сердце уйдя в пятки. Это был он. Она знала.
Эрафион появился в проёме. Он был без плаща, в простой одежде, но его осанка, его взгляд выдали в нём правителя. Он стоял, глядя на неё, на смятую записку, которую она выронила, на валявшийся в пыли кулон. Его лицо было спокойным, но в глазах бушевала буря. Разочарование? Гнев? Или просто досада, что его игра раскрыта?
— Я чувствовал твоё смятение, — тихо сказал он. Его голос был всё тем же, низким и бархатным, но теперь он звучал для неё как шипение змеи. — И отсутствие дара на твоей шее. Я надеялся, что ты никогда не найдёшь это место.
Алиса подняла на него глаза. Слёзы текли по её лицу, но голос, когда она заговорила, был твёрдым и полным ненависти.
— Всё это время... всё была ложью?
Он медленно вошёл в келью, его шаги эхом отдавались в каменных стенах.
— Ложью? Нет, — он покачал головой. — Не ложью. Необходимостью. Я делал то, что должен был делать, чтобы выжить. Чтобы мой народ выжил.
— Выжил? — она захохотала, и этот смех был похож на предсмертный хрип. — Ты убивал его! Ты пил его силы, как вампир!
— Я направлял их, — поправил он, его голос приобрёл стальные нотки. — Веками наш народ слабел. Древо умирало. Ничто не могло остановить Увядание. Ни молитвы, ни ритуалы, ни войны. Пока я не понял. Мы не можем победить болезнь. Мы должны стать сильнее её. Я... я должен был стать сильнее.
— И для этого ты создал Тень? — выкрикнула она.
— Я не создавал её, — он остановился в паре шагов от неё. — Я... отделил её. Всю боль. Весь страх. Всё горе нашего народа. Я взял это на себя, стал его сосудом. Но чтобы удерживать это, чтобы контролировать... мне нужна была сила. Неиссякаемый источник. Таким источником стало само Древо. А потом... потом появилась ты. Со своей чистой, первозданной силой. Своей способностью пробуждать в других то, что я мог потом забрать.