— Госпожа? С вами всё в порядке? — остановил её один из стражей, дежуривших у входа в один из дворцовых крыльев.
— Да... да, — выдавила она, пытаясь отдышаться. — Просто... пробежка. Ночной воздух...
Он смотрел на неё с лёгким недоверием, но кивнул и пропустил. Статус по-прежнему работал.
Она почти вбежала в свои покои, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, словно ожидая, что её вот-вот вышибут. Сердце колотилось где-то в горле. Что делать? Кому верить? Кому рассказать?
Лаэрон. Мысль о нём стала единственным проблеском в кромешной тьме её отчаяния. Он был хорошим. Наивным, возможно, но искренним. Он любил отца, но он также верил в неё. Если бы он узнал правду... но поверит ли он? Поверит ли он, что его отец, герой и защитник Сильвариана, на самом деле является источником векового проклятия?
Она подбежала к столу, нащупала в темноте перо и клочок тонкой эльфийской бумаги. Руки дрожали так, что она едва могла выводить буквы.
«Лаэрон. Встреться со мной. В саду у фонтана с поющими струями. Сейчас. Очень важно. Никому ни слова. Особенно отцу.»
Она сложила записку и, приоткрыв дверь, окликнула первого же проходящего мимо пажа.
— Передай это принцу Лаэрону. Только ему в руки. Немедленно.
Паж, удивлённый, но послушный, кивнул и скрылся в темноте коридора.
Алиса осталась ждать. Каждая секунда тянулась вечностью. Она прислушивалась к каждому шороху за дверью, ожидая услышать твёрдые, неумолимые шаги Эрафиона. Но снаружи была лишь ночная тишина дворца.
Прошло примерно полчаса, прежде чем в дверь постучали. Тихо, осторожно.
— Алиса? Это я.
Голос Лаэрона. Она рывком открыла дверь и втащила его внутрь, снова захлопнув её.
— Что случилось? — он смотрел на неё с тревогой. — Ты выглядишь ужасно. Паж сказал, ты была вся...
— Лаэрон, ты должен мне верить, — перебила она его, хватая его за руки. Её пальцы были ледяными. — Всё, что я скажу, будет звучать как безумие, но это правда.
Она выложила ему всё. С самого начала. Таинственную записку. Зеркало Истины. Ужасающие видения. Признание Эрафиона. Его двойственную природу. Его роль в создании и поддержании Тени. Его истинную цель — не спасти народ, а поглотить его силу, используя её, Алису, как инструмент.
Она говорила быстро, сбивчиво, её голос срывался на шёпот, когда она доходила до самых страшных деталей. Лаэрон слушал её, не перебивая. Сначала на его лице было просто недоумение, потом — растущий ужас. Когда она закончила, он отшатнулся от неё, его лицо побелело.
— Нет... — прошептал он. — Это невозможно. Отец... он... он всё отдал для Сильвариана! Он десятилетия боролся с Увяданием!
— Он боролся за то, чтобы стать его единственным выгодоприобретателем! — страстно возразила Алиса. — Лаэрон, подумай! Почему Тень никогда не была побеждена? Почему все наши успехи были такими... поверхностными? Почему он так стремился заполучить именно меня? Не потому что любил! Потому что я была уникальным ресурсом!
— Но... город исцеляется! — попытался возразить Лаэрон. — Дети смеются! Магия возвращается!
— Возвращается к нему! — почти крикнула она. — Он забирает её у вас через меня! Я видела это в зеркале! Тонкие нити, связывающие каждого исцелённого эльфа с ним! Он не исцеляет, Лаэрон, он перекачивает!
Лаэрон закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Для него это было крушением всего мира. Его отец — не герой, а чудовище. Его вера — ложь. Его народ — стадо, которого ведут на убой.
— Зеркало... — прошептал он сквозь пальцы. — Оно никогда не лжёт. Оно показывало правду нашим предкам...
— Так пойдём! — схватила его за руку Алиса. — Пойдём, посмотри сам! Увидишь всё своими глазами!
Он смотрел на неё, и в его глазах шла борьба. Любовь и преданность сына сталкивались с ужасающей правдой.
— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Я посмотрю.
Они снова прокрались в нижние уровни. На этот раз Лаэрон знал потайные пути. Они шли молча, оба погружённые в свои мрачные мысли. Алиса сжимала его руку, словно боялась, что он вот-вот исчезнет.
Когда они вошли в келью, всё было так, как она и оставила: смятая записка на полу, кулон в пыли, чёрное зеркало, стоящее без покрывала. Лаэрон медленно подошёл к нему.
— Что мне делать? — тихо спросил он.
— Просто посмотри, — сказала Алиса. — Подумай об отце. О его истинной сути.
Лаэрон глубоко вздохнул и уставился в чёрную гладь обсидиана.