Прошло несколько секунд. Потом минута. Лицо Лаэрона оставалось сосредоточенным, но ничего не происходило.
— Я... я ничего не вижу, — растерянно сказал он. — Только своё отражение.
Невероятно, Алиса оттолкнула его и сама посмотрела в зеркало. И снова — тот же ужас. Потоки энергии, тянущиеся от эльфов к Эрафиону. Тёмные нити, связывающие его с Тенью. Всё было на месте.
— Смотри! — тыкала она пальцем в зеркало. — Вот! Видишь? Нити!
Лаэрон смотрел, и на его лице было лишь недоумение.
— Алиса... я вижу только тебя. И наше отражение. Больше ничего.
Ледяная пустота разлилась по её жилам. Зеркало показывало правду только ей. Почему? Потому что она была иной? Потому что её дар позволял ей видеть суть вещей? Или... или это было частью замысла Эрафиона? Он знал, что только она сможет увидеть истину, и потому позволил ей найти зеркало? Чтобы окончательно сломать её, оставив в одиночестве с этим знанием?
— Оно не работает для меня, — тихо сказал Лаэрон. В его голосе прозвучало не только разочарование, но и растущая тревога. — Алиса... может, ты не права? Может, тебе показалось? Ты была так напряжена... Тень могло атаковать тебя снова, послать видения...
Она смотрела на него, и в её глазах читалось отчаяние загнанного зверя. Он не верил ей. Он не мог увидеть то, что видела она. И теперь, в его глазах, она была не спасительницей, а истеричной женщиной, одержимой паранойей.
— Лаэрон, прошу тебя... — её голос сорвался. — Поверь мне. Хоть на слово.
Он смотрел на неё, и она видела в его глазах борьбу. Он хотел верить. Но доказательств не было. Только её слова против безупречной репутации его отца.
Внезапно в проёме кельи появилась тень. Высокая, величественная. Эрафион.
Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз бушевала буря.
— Я чувствовал, что вы здесь, — тихо произнёс он. — Что ты показываешь моему сыну, Алиса? Какие ещё фантомы ты пытаешься вселить в его голову?
Лаэрон вздрогнул и отступил от зеркала.
— Отец... она... она говорит ужасные вещи...
— Я знаю, — Эрафион вошёл в келью. Его взгляд скользнул по смятой записке, по кулону. — Тень атаковало её разум, Лаэрон. Сильнее, чем я предполагал. Она не виновата. Она... больна.
— Нет! — крикнула Алиса. — Я не больна! Ты лжёшь! Скажи ему правду!
Эрафион посмотрел на неё, и в его взгляде была странная смесь жалости и разочарования.
— Видишь, сын? — он повернулся к Лаэрону. — Агрессия. Бред. Классические симптомы ментального заражения. Я боялся этого. Её дар... он сделал её слишком уязвимой. Тень нашло в ней слабое место.
Лаэрон смотрел то на отца, то на Алису. На его лице читалась мука. Он был разорван между любовью к отцу и симпатией к ней.
— Отец... что нам делать?
— Мы поможем ей, — мягко сказал Эрафион. — Мы изолируем её. Окажем ей помощь. Вылечим её разум. — Он сделал шаг к Алисе. — Всё будет хорошо, Алиса. Я обещаю. Ты просто должна довериться мне.
Он протянул к ней руку. Тот самый жест, который когда-то означал для неё доверие и любовь. Теперь он был символом порабощения.
Алиса отпрянула.
— Не подходи ко мне! — её голос прозвучал дико и громко в каменных стенах. — Лаэрон, не верь ему! Он хочет запереть меня! Сделать из меня батарейку для своей власти!
— Успокойся, Алиса, — сказал Эрафион, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Не заставляй меня применять силу.
Лаэрон стоял, не двигаясь. Он был парализован.
Алиса поняла, что проиграла. У неё не было доказательств. У неё не было союзников. У неё был только её дар. И её ярость.
Она посмотрела на Эрафиона, на этого прекрасного, ужасного обманщика, и выпустила из себя последнее, что у неё было. Не попытку убедить. Не мольбу о помощи. А волну чистой, беспощадной ненависти. Она направила её не как оружие, а как сигнал. Отчаянный, всесокрушающий крик души, искавший отклика в этом мире.
И мир ответил.
Стены кельи содрогнулись. Не просто вибрацией, а глубоким, мощным гулом, исходившим из самых недр Древа. То самое, тёмно-зелёное пульсирование, которое она всегда чувствовала, усилилось в сто крат. Каменные плиты под ногами затрещали. С потолка посыпалась пыль и мелкие камешки.
Эрафион вздрогнул и огляделся с внезапной тревогой. Даже Лаэрон оторвал растерянный взгляд от Алисы.
— Что это? — прошептал он.
Алиса стояла, всё ещё дрожа от выплеска эмоций, и чувствовала, как что-то огромное, древнее и бесконечно уставшее, обратило на них свой взор. Сердце Древа. Оно не было мёртвым. Оно было в плену. И её крик, крик души, которую собирались уничтожить, дошёл до него.