Алиса не стала читать лекций о симбиозе, как это делал Эрафион. Она просто взяла девушку за руку и подвела к старому, могучему вязу на центральной площади.
— Закрой глаза, — сказала она. — И забудь, что ты должна что-то взять. Просто... представь, что ты хочешь с ним познакомиться. Как с новым другом.
Элриан с сомнением повиновалась. Алиса, в свою очередь, закрыла глаза и сделала то, что у неё теперь получалось интуитивно — стала мостом. Она не направляла мощный поток магии Древа к эльфийке. Она просто... показала ему её. Её искреннее желание, её робость, её чистоту. И позволила ему самому решить, как ответить.
Сначала ничего не происходило. Потом тончайшая, золотистая нить света, похожая на паутинку, потянулась от ствола дерева к ладони Элриан. Девушка вздрогнула, и на её лице появилось изумлённое выражение. Это была не всесокрушающая сила, а лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но это было начало. Диалог.
Слух об этом разнёсся мгновенно. К Алисе потянулись другие. Не страждущие, жаждущие исцеления, а ищущие. Ремесленники, которые чувствовали, что их материалы «поют» по-новому, но не могли понять эту песню. Воины, чьи клинки, казалось, жаждали не просто разрушения, а защиты чего-то живого. Она не давала им ответов. Она помогала им услышать вопросы, которые задавал им сам мир.
Лаэрон, погружённый в бесконечные административные заботы регента, смотрел на это с растущим восхищением. Он видел, как город, лишённый жёсткой руки отца, не разваливается, а, наоборот, начинает самоорганизовываться, и во многом — благодаря её тихой, ненавязчивой работе.
— Ты делаешь нечто большее, чем исцеляла раньше, — сказал он ей однажды вечером, застав её за составлением карты «точек роста» — мест, где магия после освобождения Сердца Древа била особенно мощно и творчески. — Ты... учишь их слушать. А это важнее любой магии.
— Я просто показываю им, что у них есть уши, — улыбнулась Алиса. — Они и сами всё слышат.
Идиллия, однако, была недолгой. Спустя неделю после отъезда Эрафиона, в Иллендор вернулся гонец из Лунной Долины. Не официальный посол, а измождённый, запылённый эльф на взмыленном крылатом коне. Он едва держался в седле, и его единственной ношей был небольшой, туго свернутый свиток, перевязанный чёрной лентой и запечатанный личной печатью Эрафиона.
Лаэрон принял его в малом зале Совета. Алиса присутствовала по его настоятельной просьбе. Гонец, с трудом стоя на ногах, протянул свиток.
— От... от Эрафиона, — прохрипел он. — Для принца-регента... и для госпожи Алисы.
Лаэрон сломал печать и развернул пергамент. Алиса, стоя рядом, увидела, как его лицо становится всё бледнее. Он прочёл послание про себя, потом медленно перевёл взгляд на неё, и в его глазах читался леденящий душу ужас.
— Что случилось? — тихо спросила она.
Он без слов протянул ей свиток. Почерк Эрафиона был твёрдым и быстрым, словно он писал в большой спешке.
«Лаэрон, Алиса.
Моё путешествие в Лунную Долину было прервано.Я не дошёл до её границ. На подступах, в Бесплодных землях, я стал свидетелем того, о чём раньше лишь читал в самых тёмных хрониках.
Исчезновение Тени, бывшей частью меня, и пробуждение Сердца Древа послужило не концом старого зла, а... спусковым крючком. Магический баланс Легарда, веками державшийся на этом больном симбиозе, нарушен.
Из глубины мира поднимается нечто. Древнее. Холодное. Голодное. Оно не является разумным в нашем понимании. Это — стихия. Абсолютный Хаос, пожирающий упорядоченную магию. Я чувствую, как оно тянется к Сильвариану, как магнит к железу. Ваша новая, чистая сила — для него пир.
Оно движется медленно, но неотвратимо. Я пытался сдержать его, но мои силы... они не те. Я лишь отсрочил неизбежное.
Есть лишь один шанс. Легенда, которую я считал вымыслом. "Каменный Цветок" — артефакт, созданный в эпоху Первого Рассвета, способный успокоить саму душу мира. Он не уничтожит Хаос, но сможет установить новый баланс, оградив от него живые сердца.
Я отправил это предупреждение с самым быстрым гонцом. Сам же я иду на север, к Ледяным Пикам. Старинные карты указывают, что последнее пристанище Цветка — там.
Не знаю, успею ли. Не знаю, жив ли буду, когда вы получите это.
Предупреждаю Совет. Готовьтесь к худшему. И... простите меня снова. За то, что оставил вам это наследие.
Эрафион.»
Алиса опустила руку со свитком. Пергамент казался ледяным. Тишина в зале была оглушительной. Предчувствие беды, которое она подавляла все эти дни, обрело ужасающую форму.
— Хаос... — прошептал Лаэрон, сжимая виски пальцами. — Отец... он один...
— Он не один, — твёрдо сказала Алиса. Её голос прозвучал громко и чётко в тишине. — Мы должны ему помочь.