Укрытие оказалось небольшим гротом. Воздух внутри был ледяным, но в нём не было той вымораживающей душу ауры Хаоса. И в самом центре, прислонившись к стене, сидел он.
Эрафион.
Алиса едва узнала его. Его лицо было исхудавшим, покрытым сосудистыми звёздочками от мороза и недавних ран. Одна рука была перевязана грубым окровавленным лоскутом от его же плаща. Его знаменитые белые волосы были спутаны и покрыты инеем. Но самое страшное были его глаза. В них не было ни прежней холодной мощи, ни недавнего смирения. В них горел огонь последней, отчаянной решимости, за которой сквозилa бездонная усталость.
Увидев их, он медленно поднял голову. В его взгляде не было удивления. Лишь горькое облегчение.
— Время... — его голос был хриплым шёпотом, который едва разносился по гроту. — У вас... мало времени. Он чувствует вас.
— Отец... — Лаэрон, чей образ так ярко стоял перед Алисой, здесь, в реальности, сделал шаг вперёд, его лицо исказилось от боли при виде его состояния.
— Не трать силы, сын, — Эрафион слабо мотнул головой. Его взгляд перешёл на Алису. — Ты пришла. Я... знал. Чувствовал твой свет, даже сквозь эту тьму.
— Где Цветок? — прямо спросила Алиса, опускаясь перед ним на колени.
Он кивнул на тёмный проход в глубине грота.
— Там. Древний храм. Вход... завален. Но я... расчистил. — Он с силой кашлянул, и его тело содрогнулось от боли. — Но прежде... вы должны знать. Правду. Всю правду.
Он закрыл глаза, собираясь с силами, и начал говорить. Тихим, надломленным голосом он рассказывал историю, от которой кровь стыла в жилах.
— Увядание... Тень... это не было болезнью. Это был... ритуал. Отчаянная попытка наших предков спасти мир. — Он открыл глаза, и в них отражался ужас давно минувших дней. — В эпоху Первого Рассвета, когда магия была дикой и необузданной, из самых глубин Легарда начало подниматься это... Нечто. Абсолютный Хаос. Оно не было злым. Оно было... антитезой жизни. Оно пожирало порядок, магию, саму реальность. Наши предки поняли — его нельзя уничтожить. Можно только... запереть.
Он рассказал им о величайшем и самом страшном решении, которое когда-либо принимали эльфы. Они использовали самое мощное и упорядоченное существо в мире — Сердце Древа — как якорь. А свою собственную коллективную магию, свою связь с миром — как тюремные решётки. Они создали Увядание — искусственный недуг, который ограничивал их силу, но одновременно сдерживал Хаос. А Тень... Тень была стражем. Сознательным, разумным стражем этой тюрьмы, созданным из самой чёрной, самой болезненной части их собственной души.
— Я... — голос Эрафиона дрогнул, — я не создавал Тень. Я... унаследовал её. Как каждый правитель Сильвариана до меня. Мы были последним звеном в этой цепи. Нашей задачей было поддерживать баланс. Позволять Увяданию существовать, но не давать ему уничтожить нас полностью. — Он с горькой усмешкой посмотрел на свои руки. — Я... я попытался сделать больше. Я думал, что смогу обратить силу Тени себе на пользу, стать сильнее, чтобы лучше защищать свой народ. Я был высокомерным глупцом. Вместо того чтобы быть стражем, я стал... вампиром, пьющим силы тех, кого должен был защищать. А когда ты, Алиса, уничтожила Тень... ты не просто освободила меня. Ты... ты сломала решётку тюрьмы.
В гроте повисла оглушительная тишина. Эльфы смотрели на своего бывшего принца с лицами, выражающими шок и непонимание. Вся их история, все их страдания... оказались ценой за спасение всего мира. А они, сами того не зная, жили в тюрьме, построенной их предками.
— Значит... — тихо начала Алиса, с трудом переваривая услышанное, — всё, что я делала... всё исцеление...
— Было... опасно, — закончил за неё Эрафион. — Каждый раз, когда ты пробуждала в моём народе надежду, возвращала им силу, ты одновременно истончала стены тюрьмы. Я чувствовал это. Я пытался... контролировать процесс. Направлять энергию через себя. Но... — он покачал головой, — я уже был слишком слаб. И слишком испорчен.
— Почему ты не сказал нам? — с болью в голосе спросил Арнион.
— И что бы я сказал? — Эрафион посмотрел на него усталыми глазами. — Что наша жизнь, наши страдания — это необходимость? Что нужно продолжать медленно умирать, чтобы мир не рухнул? Вы бы мне поверили? — Он перевёл взгляд на Алису. — Ты бы мне поверила?
Алиса молчала. Ответ был очевиден. Нет.
— Каменный Цветок... — прошептала она. — Он может всё исправить?
— Он — не оружие, — сказал Эрафион. — Он... ключ. Ключ к созданию нового барьера. Барьера, построенного не на страдании и ограничении, а на... гармонии. Но для него нужен... катализатор. — Он посмотрел на Алису с бездонной печалью. — Сердце, разорванное между мирами. Душа, добровольно отказавшаяся от одного дома, чтобы стать краеугольным камнем для другого. — Он сделал паузу, и его следующий удар был тише, но оттого ещё страшнее. — Он требует жертвы, Алиса. Твоей жертвы. Полного и безвозвратного разрыва с твоим миром. Ты должна... перестать быть человеком в том смысле, в каком была им. Стать чем-то... иным. Частью нового баланса.