В зале воцарилась тишина. Даже самые невозмутимые Старейшины не смогли скрыть изумления. Эльф с морщинами протянул руку, и Лаэрон подал ему камень. Старейшина повторил процедуру, и его тонкие пальцы слегка дрогнули, когда камень снова вспыхнул.
— Элланэ... — прошептал он, и в его голосе прозвучало то же благоговение, что и у Эрафиона в лесу. — Но как? Это невозможно. Магия того мира мёртва. Или... мы ошибались?
— Она пришла через Разлом, — голос Эрафиона был твёрдым и уверенным. — Её мир, каков бы он ни был, не лишён магии. Он... иной. И эта инаковость, возможно, является ключом.
— Ключом к чему? — вперёд выступила эльфийка с лицом столь же прекрасным и холодным, как утренний иней. Её серебристые волосы были убраны в сложную причёску, напоминающую ледяную корону.
— К Увяданию, леди Илидиор, — Эрафион встретился с ней взглядом, и между ними пробежала искра невидимой вражды.
В зале снова поднялся шёпот. Слово «Увядание» было произнесено с такой болью и такой надеждой, что Алиса поняла — это то, что терзает их всех.
— Ты предлагаешь использовать это... это создание в ритуалах? — Илидиор смерила Алису взглядом, полным отвращения. — Впустить чужеродную магию в сердце Сильвариана? Это безумие, Эрафион! Мы не знаем, что она такое!
— Мы знаем, что то, что мы делали веками, не работает, — холодно ответил Эрафион. Его пальцы сжались в кулак. — Лес Теней наступает. Увядание ускоряется с каждым оборотом луны. Мы теряем наших детей, Илидиор. Мы теряем себя. А она... — он указал на Алису, — она обладает тем, чего нет у нас. Чистотой иного источника. Я не предлагаю впускать её магию. Я предлагаю её изучить.
Спор разгорался, эльфы говорили на своём языке, их голоса становились всё громче и резче. Алиса стояла в центре этого буйства красок и звуков, понимая, что решается её судьба, и не имея ни малейшей возможности на неё повлиять. Она была вещью. Предметом спора.
Наконец, старейший из эльфов, молчавший всё это время, поднял руку. Тишина воцарилась мгновенно.
— Принц Эрафион прав в одном, — его голос был тихим, но он нёсся по залу с невероятной силой. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Существо останется. Оно будет содержаться под стражей. Эрафион, ты берёшь на себя ответственность за него. Мы будем наблюдать. Мы будем изучать. Но первый же признак угрозы... — он не договорил, но его взгляд, обращённый к Алисе, был красноречивее любых слов.
Эрафион склонил голову. — Так и будет.
Решение было принято. Старейшины, бросая на Алису последние любопытные или враждебные взгляды, стали расходиться. Леди Илидиор прошла мимо, не глядя, её поза была воплощением ледяного неприятия.
Когда зал опустел, Эрафион наконец повернулся к Алисе. Его лицо снова стало маской.
— Ты поняла? — спросил он.
— Вы говорите обо мне, как о вещи, — выдохнула она, и её голос дрогнул от ярости и унижения.
— Потому что пока ты именно такова, — отрезал он. — Пока мы не поймём, что ты такое, и какую пользу или угрозу ты несешь, у тебя не будет иного статуса. — Он жестом подозвал двух стражников. — Отведите её в покои. Северное крыло. Комнаты под куполом.
Её повели через лабиринт коридоров, вырезанных в дереве. Они шли вверх по извилистым лестницам, которые то появлялись под ногами, то исчезали, сливаясь со стеной. Воздух становился прохладнее. Наконец они остановились перед дверью, которая была не более чем плотная завеса из плюща. Один из стражников провёл рукой по листве, и плющ расступился, открывая помещение.
Это была не клетка. Это была самая красивая тюрьма, какую только можно представить. Комната была круглой, с высоким арочным потолком, с которого свисали живые светящиеся лианы, озарявшие всё мягким серебристым светом. Стены были из тёплого, полированного дерева, в одной из них зиял проём, ведущий на небольшой балкон, затянутый прозрачной, но прочной паутиной. В центре стояла кровать, больше похожая на гнездо из мягких мхов и тканей. Была здесь и небольшая ниша с водой, струившейся из расщелины в стене, и странное, лишённое зеркала подобие туалетного столика.
Но это была именно тюрьма. Окно-балкон выходило в пропасть. Внизу, в десятках метров, темнел лес. Плющ у двери сомкнулся, как только стража вышла, и Алиса услышала снаружи тихие шаги. Её заперли.
Она медленно обошла комнату, касаясь стен. Дерево было живым, она чувствовала его лёгкую вибрацию. Она подошла к нише с водой и утолила жажду. Вода была чистой и холодной. Потом она рухнула на кровать. Мхи подались, мягко обволакивая её, и запах лаванды и чего-то незнакомого, пряного, ударил в нос.