Иллендор был её домом. Её ответственностью. И её величайшей любовью после самого Лаэрона. И она отдавала ему всё, что могла, находя в этом отдаче не боль, а глубочайшее удовлетворение. Она нашла себя. Не старую Алису, а ту, кем была предназначена стать. И это осознание было самым большим чудом из всех.
Глава 31
Спустя три недели после отъезда Лаэрона в Иллендор пришло долгожданное известие. Гонец, покрытый пылью дальних дорог, но с сияющими глазами, вручил Алисе свиток с личной печатью Лаэрона. Письмо было пространным и подробным. Лаэрон описывал трудные, напряжённые переговоры, первоначальное недоверие элиты Лунной Долины, их попытки проверить его на прочность. Но затем, писал он, произошёл перелом.
«...Они привели меня в свой Сад Лунных Отражений, Алиса. Это место... я не могу описать словами. Их магия не течёт, как наша, она застыла, кристаллизовалась. И она умирает. Таэриэль, эта гордая, неприступная правительница, стояла со мной у древнего Озера Снов, и я видел отчаяние в её глазах. "Наша сила иссякает, сын Сильвариана," — сказала она. — "Мы хранили её слишком ревностно, и она задохнулась". Именно тогда я рассказал им о тебе. Не о твоей силе, а о твоём понимании. О том, как ты учишь нас слушать мир, а не покорять его. И знаешь, что произошло? Они согласились. Не на все условия, но на главное — на совместное исследование. Они отправляют с нами своих лучших умников, своих "Чтецов Лунных Скрижалей". Они хотят учиться. И, я думаю, учить нас. Мы возвращаемся. Ожидай нас с новой луной».
Алиса перечитала письмо несколько раз, и по её лицу расплылась медленная, глубокая улыбка. Это была не просто дипломатическая победа. Это было подтверждение правильности их пути. Они ломали вековые стены не силой, а предложением помощи.
Новость быстро облетела город, вызвав смешанную реакцию. Многие, особенно молодёжь и члены «Круга Чувствующих», встретили её с энтузиазмом. Другие, в основном старейшины консервативного толка, ворчали о «риске» и «чуждом влиянии». Алиса понимала их опасения. Нужно было подготовить почву.
Она провела экстренное заседание «Круга Чувствующих», превратив его в расширенный совет с участием глав гильдий и самых уважаемых мастеров.
—Они не враги, — говорила она, глядя на собравшихся. — Они такие же пациенты, как наш город был до недавнего времени. Их магия больна изоляцией. Наша задача — не хвастаться своим превосходством, а найти способ помочь, который не ранит их гордость. Мы будем не учителями, а... коллегами по несчастью, вместе ищущими путь к исцелению.
Она предложила создать совместные рабочие группы. Мастера-керамисты должны были поделиться своими открытиями с новыми материалами, но представить это как «обмен опытом в работе с изменённой магической средой». Садоводы — показать свои методы «диалога с растениями». Геологи — обсудить «язык камня». Алиса намеренно избегала громких слов, делая акцент на практической пользе и взаимовыгодном сотрудничестве.
Город закипел подготовкой. Чувствовалось всеобщее возбуждение, похожее на предвкушение большого праздника. Иллендор, веками живший в осаде, впервые готовился распахнуть ворота не для войны, а для знаний.
Наконец настал день возвращения. Алиса стояла на главной смотровой площадке у ворот, её сердце билось в унисон с тихим, радостным гулом города, замершего в ожидании. И вот на дороге показалась кавалькада. Впереди ехал Лаэрон, и даже на расстоянии она видела его уставшее, но одухотворённое лицо. А позади... позади двигалась группа эльфов в одеждах цвета лунного камня и ночного неба. Их осанка была прямой, движения — сдержанными и полными собственного достоинства. Это были послы Лунной Долины.
Когда ворота распахнулись и Лаэрон соскочил с коня, его первым порывом было броситься к Алисе. Но он сдержался, отдавая дань протоколу. Их взгляды встретились через толпу, и в этом мгновенном контакте было всё: и тоска, и гордость, и любовь, и общее чувство свершившегося исторического момента.
— Представляю вам почётную делегацию Лунной Долины во главе с мудрейшим Чтецом Скрижалей, господином Линаэлем, — громко объявил Лаэрон, его голос звенел от волнения.
Линаэль, высокий эльф с лицом аскета и пронзительными серебристыми глазами, склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне.
—Благодарим за гостеприимство, Хранительница, — его голос был холодным и мелодичным, как звон хрусталя. — Мы пришли с открытым сердцем и надеждой.