— Встань, — приказал он. — Мы попробуем иначе.
Следующие несколько часов стали для Алисы адом проб и ошибок. Эрафион был безжалостным учителем. Он заставлял её снова и снова «касаться» потоков, но результат был всегда один — болезненный отпор. Она пыталась «просить», как он советовал, но не понимала, как это. В её мире ничего не давалось просто так. Всё нужно было брать с боем, доказывать, зарабатывать. Эта концепция добровольного дара была ей чужда.
Она выдохлась. Голова раскалывалась, всё тело ныло. Она сидела на холодном полу круга, обхватив колени, и смотрела в пустоту.
— Бесполезно, — прошептала она. — Я не могу.
Эрафион наблюдал за ней с тем же ледяным спокойствием.
— Ты не можешь, потому что не хочешь отпустить контроль, — произнёс он. — Ты цепляешься за своё «я» так сильно, что не позволяешь миру войти в тебя. В этом твоя слабость.
— В этом была моя сила! — выкрикнула она, поднимая на него глаза, полные слёз ярости. — Ты не представляешь, в каком мире я жила! Там нельзя было «отпускать контроль»! Там нужно было бороться за каждый шаг, за каждую кроху! Иначе тебя сомнут, унизят, используют! Я выжила там благодаря тому, что никогда не отпускала контроль!
Она не планировала этого говорить. Слова вырвались сами, рождённые отчаянием, болью и унижением. Эрафион слушал её, его лицо не выражало ничего. Но в его глазах, казалось, на мгновение мелькнула искра чего-то — не понимания, но, возможно, осознания.
Он медленно кивнул.
— Тогда, возможно, мы подошли к сути проблемы, — сказал он. — Твой мир сделал тебя тем, кто ты есть. Сильным в своей борьбе. Но слабым в принятии. Это... интересно.
Он вышел из круга и сделал знак стражам.
— На сегодня достаточно. Отведите её назад. Накормите.
Её почти потащили обратно в комнату. Еда уже ждала её на столике — тот же хлеб, фрукты и кувшин с чем-то, похожим на молоко, но с ореховым привкусом. Она ела механически, не чувствуя вкуса, и снова плакала, на этот раз от бессилия. Он был прав. Она не могла. Она была сломана своим миром и не годилась для этого.
Но потом, сквозь пелену отчаяния, в ней снова зашевелилось упрямство. Нет. Она не сдастся. Если она не может играть по их правилам, значит, нужно найти свои. Она не была эльфом. Она была человеком. И у людей всегда были свои козыри. Хитрость. Изобретательность. Упорство.
Она подошла к стене и стала её изучать. Дерево было гладким, но в нём были щели, сучки, неровности. Она вспомнила, как плющ расступался от прикосновения стражи. Может, есть механизм? Она провела руками по стенам, нажимала на выпуклости, пыталась найти скрытые защёлки. Ничего.
Тогда она обратила внимание на светящиеся лианы. Они висели на каких-то тонких, почти невидимых усиках. Она дотянулась до одной и попыталась оторвать её. Лиана не поддалась, будто приросла. Но когда она коснулась её, та вспыхнула ярче, и Алиса снова почувствовала то самое лёгкое щекотание, что и в круге. Магия. Даже здесь, в её комнате, она была пронизана ею.
Она села на пол, закрыла глаза и попыталась сделать то, что не получалось в круге. Не касаться потоков, а просто... ощущать их. Без цели. Без желания что-либо взять. Просто наблюдать.
Сначала ничего. Потом, постепенно, она начала чувствовать. Тёплое, золотистое сияние, исходящее от лиан. Более холодное, серебристое — от стен. И снова то самое тёмно-зелёное, мощное пульсирование, исходящее снизу, из самого сердца дерева. Оно было не таким дружелюбным, как другие потоки. Оно было древним, диким, полным скрытой силы.
Она не пыталась до него дотронуться. Она просто позволяла ему быть. И тогда случилось нечто странное. Пульсация... ответила ей. Не ускорилась и не замедлилась. Просто на мгновение показалось, что она стала чуть ярче, чуть осознаннее. Словно великий зверь на другом конце поводка на секунду приоткрыл глаз и заметил её присутствие.
Алиса резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось. Она ничего не делала. Она просто... была. И это сработало. Не так, как хотел Эрафион. Она не стала частью потока. Но поток её заметил.
В этот момент плющ у входа расступился, и в комнату снова вошёл Лаэрон. На его лице было написано беспокойство.
— Я слышал... что утром было не очень, — сказал он, осторожно подходя.
Алиса смотрела на него, и в её глазах горел новый огонь.
— Всё в порядке, Лаэрон, — сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем за всё это время. — Мы просто ищем общий язык. Скажи, что это за пульсация внизу? Тёмно-зелёная, мощная.
Лаэрон нахмурился. — Ты чувствуешь Сердце Древа? Но это... это могут только Старейшины и те, кто связан с ним кровью. Как отец.