Разлом
Глава 1
Артем видел со стороны склонившуюся над распластанной на тротуаре старушкой фигуру в медицинской форме. Светлые волосы заплетены в тугую косу. Взгляд серых, пронзительных глаз сосредоточен. Каждое ее движение было не зря: прощупать пульс на морщинистой руке, из которой выпали карамельки, проверить зрачки. Точно определить, что у бабки предынсультное состояние, по поплывшему набок лицу, и вкатить укол.
— Поднимаем осторожно! — командует маленький врач, под сочувственные выдохи прохожих.
Она набирает на сотовом главврача, предупреждая, чтобы готовили реанимацию. На долю секунды устало прикрывает глаза, выслушивая указания с той стороны. Огрызается. Да, Полька не станет соглашаться. Требует именно ту больницу, ближайшую. В Склиф. Ей плевать на хреноверти бюрократии, когда на кону человеческая жизнь.
— Все будет хорошо, — тихонько прикасается к плечу инсультной, даря ей свет и надежду. Искренность.
Зеваки уже записали пенсионерку в покойники… Но не Полина. Эта будет сражаться с самой смертью до конца, выгрызет, отстоит. Просрочит путевку в вечность. Самая упрямая, бескомпромиссная. Чужая женщина, и в тоже время… Та, что снится иногда, спрашивая сквозь слезы: «Тема, за что?»
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он, в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина.
Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб, сам не сумеет.
«Нельзя! Стоять, Ильин! Дома тебя ждет жена и сын. Ты не достоин даже ноги ее касаться. Сам сделал выбор. Сам перечеркнул свой шанс на счастье. Жри, скотина, то, что заварил».
Он отступает за спины зевак, заметив, что расстояние между ними становится критическим. Хрупкая сильная женщина буквально в трех шагах. Артем трусливо отворачивается, будто на нем сработает датчик, способный передать, что находится рядом. Пятится шкодливым псом, наделавшим лужу и испугавшимся ответственности. Вздрагивает от громкого хлопка газельки скорой помощи. Автомобиль спасения взвывает на всю катушку, врубив «люстру». Резина на покрышках скрипит при развороте через двойную сплошную. Сигнал голосит, распугивая автолюбителей, пропускающих карету скорой помощи вперед.
Ильин передумал идти в бар. Сегодня он к сыну вернется трезвым. Не станет рычать на жену, что это она виновата во всем, а не Артем — мудак, что выбрал брак по расчету. Женился на приближенной его круга, а не какой-то там студенточке медицинского без гроша за душой.
— Артем Дмитриевич? — удивляется его водитель, карауливший на стоянке и уже устроивший себе «гнездышко» со стаканчиком кофе, бургером и включивший на смартфоне сериал про бандитов.
— Савва, домой, — Ильин, сложив руки перед собой на коленях, тупо смотрит перед собой. Бледный. Потерянный. Будто увидел привидение. — Заедем в детский магазин. Толя хотел конструктор с пиратским кораблем.
Странно, что день, начинающийся без смысла, свернул не туда. Пять долбанных лет по кругу скаковым жеребцом за миражом. Непонятной целью. Чтобы что? Выгореть?
Артем стоял с коробкой перед входной дверью и набирался сил, чтобы повернуть ручку. Почему же может отталкивать твой собственный дом? Все просто, как дважды два… Нет любви. Нет понимания. На самой тоненькой сопле держится терпение. Видеть Илону совсем не хочется. Ее презрительно кривящиеся губы. Выразительные хмыки. Кивок в сторону мальчика, что папенька опять оплошал.
Удивительно, как можно одновременно чувствовать себя виноватым и обиженным? Брак с дочерью делового партнера стал привычкой. Скукой. Непосильным грузом быть с нелюбимой женщиной… Крест, что взвалил на горб и обязан нести всю оставшуюся жизнь.
Ильин устал притворяться, заливать тоску. Он получил урок, дающий право на реабилитацию.
— Я дома! — выкрикнул и прикрыл за собой все пути отхода.
Из глубины родового гнезда Ильиных выплыла Илона, шурша юбкой. Втянула ноздрями воздух, испытывая его на пары алкоголя. Подозрительно сощурила карие глаза. Покосилась на подарок с рисунком корабля подмышкой.
— Завтра снег выпадет, — всплеснула руками. — Раньше десяти ты не заявлялся.