Полина придвинула стул и села рядом. Раскинув пальцы веером, провела по жиденьким темным волосам, пробуя причесать спутанные слипшиеся пряди. Дина зажмурилась, как котенок от ласки, позволяя совершенно чужой женщине себя трогать. Болезненное тяжелое дыхание стало ровнее.
— Так и знал, Светлячок, что тебя подпустит. Есть в тебе что-то такое…
Полина едва не вскрикнула, не заметив, что Громов очутился позади. Стоит, рассматривая ее холодными синими омутами, немного дикими, наклонив голову на бок. На Александре рубашка с коротким рукавом, не застегнута. В распахе видна повязка, которую Поля наложила вечером. Спустя четыре дня, можно обойтись марлевым компрессом на липучках. Но, этот суровый мужик заставлял ее бинтовать… Прижиматься ближе. Полина делала вид, что не замечает, как он ее обнюхивает, скользя взглядом по линии ключиц и шее. Не слышит, как громко бьется сердце в его груди. Не чувствует откровенного интереса к собственной скромной персоне.
Громов всегда считал, что нет некрасивых женщин. Есть недофинансированные. Отведи ее к пластическому хирургу, фитнес тренеру, диетологу, косметологу, визажисту. Вручи банковскую карту и будет из бабы конфетка. Яркая. Сладкая. Надоедливая. Вылепленная такой, какой тебе захотелось. Пахнут одинаково раздражающе, как в парфюмерной лавке, до тикающей мигрени в висках.
Сашка не любил сладкое. Любил женщин. Разных. Терпел их трескотню и капризы ради секса. Терпение — это тоже, чем приходится платить.
Так блядь, почему со Светлячком все не так?
Ее не хотелось менять и выискивать недостатки. Ее нельзя купить. И терпения с Полиной все меньше. Яйца звенят так, что в голове гулом отдается. Он как зверь, почуявший свою самку взял стойку. Даже мысли не возникает, чтобы вызвать шлюху и снять напряжение с другой. Нет больше других. Все их смазливые лица — сплошное пятно с силиконовыми губами, говорящее: «дай!».
Взять хотя бы последнюю — Нику. Чуть таз ему не сломала, прыгая сверху в доказательство своей «любви». Скучно. Он с ней не кончил. Уже не смог мириться с лицемерием и наигранными вздохами.
В тот вечер, поехал с мужиками перетереть о делах. Водки заказали. Девок. Многие нажрались до икоты. Взяв себе по «соске», разошлись кто-куда… Ему привели элитную эскортницу «на пробу». Девка оказалась невероятной красоты, гибкая как пантера. Засланная. В самый удачный момент всадила нож… Но, не по самую рукоять. Успел Алекс дернуться назад, откинув от себя смертельную «ловушку». Тот, кто ее нанял, не рассчитывал, что Громов останется в живых… Не знал, что кроме той «скорой», что заблокировали они по дороге, поблизости есть другая. Светлячок заставит водилу свернуть, несмотря на конец смены.
Он и это узнал.
Как только Александр ее увидел, понял, что будет жить. Долго. И возможно, счастливо. Нужно было напороться на лезвие, чтобы обрести нечто большее.
Посмотрел в серые туманные глаза… Один. Два. Три секунды. Контакт. Внутри давно отсыревшие спички вспыхнули светлячками.
Задумавшись, Громов не сразу понял, что происходит. Моргнул, будто проверяя себя, что зрение не подводит.
— Давай, еще ложечку. Вот, молодец, — ворковала Полина, запихивая в рот больной девочке фруктовое пюре из банки.
И ведь мелкая зараза ее слушалась! Послушно открывала рот. Ела впервые за два с половиной дня. Чу-де-са.
Глава 11
Полина не думала о том, что свойственное ей милосердие и сострадание сыграет в судьбе не последнюю роль. Она просто была собой и тянулась к бедной девочке. Держала за щуплую руку, пока та не заснула с легкой улыбкой умиротворения на губах.
— Знаешь, в этой части дома еще не была ни одна женщина. Здесь нет показухи и общепринятых вещей для уюта с плюшевыми диванчиками и теликом, — Громов подкинул еще два полена. Протянул руку, греясь, словно замерз при обычной комнатной температуре. Дерево затрещало, пожираемое огнем. Посыпались искры, осветив его греческий мужественный профиль.
— Некая пещера людоеда? — Полина посмотрела на стены, облицованные светлым природным камнем. Балки из массивного дуба на потолке. Кованая люстра раскинула щупальца с вытянутыми лампами, изображающими свечи.