Дочь! У него есть маленькая дочь от Полины. С его глазами, улыбкой, и задорным взглядом. Все это он утратил, выбрав не чувства, а голый расчет. Прогнулся, как сучка под давлением родителей, якобы «сыновьим долгом». Так вот, долги свои он выплатил с процентами!
Чем ближе становилась синяя гостиная, тем сильнее вибрировало внутри от нетерпения и страха, что прогонит… Имея на это полное право.
Но, ведь когда-то же ждала? Любила? От его ребенка не избавилась.
— Тут подожди. Схожу, спрошу, захочет ли Полина Андреевна видеть тебя, — бородач фамильярно высказался, словно они уже пили на брудершафт. Вальяжно махнул рукой на диван, где ему суждено отбывать срок в неведении: «Придет или нет?».
Ильин уселся на краешек дивана, обитого синим велюром, как будто боялся, что мебель его не примет. Или иголок понатыкали специально. Пахнет сандалом со стороны склянки с палочками. Листья фикуса растопырились над головой. На журнальном столике незаконченная партия в шахматы, где королю без пяти минут «мат». Намек от Громова?
Он застыл в ожидании, прислушиваясь к любому звуку извне. Минут пятнадцать прошло, будто вечность.
Легкие шаги. Ручка дверная опустилась, чтобы пропустить внутрь блондинку.
— Здравствуя, Поля! — он соскочил и сделал движение навстречу.
Во время опомнился, что ему никто на шею не бросится с радостным визгом. Не подставит губы для поцелуя.
Ее серые глаза настороженно ощупали обстановку. На пришельце задержались лишь пару секунд. На Полине медицинский костюм с брюками и рубашкой по фигуре. Удобные балетки на ногах. Волосы убраны наверх, открывая линию шеи и миленькие уши с капельками сережек.
— Привет, Ильин. Зачем звал? — она отодвинула манжет на рукаве пальцем, посмотрев на часы, показав, что время визита ограничено. Мусолить незачем.
— Поль, я понимаю, что опоздал со своими признаниями. Извинениями. Поверь, если бы можно было душу продать, чтобы вернуться назад… Сделал, не задумываясь. Ася ведь — моя дочка? Почему ты не сказала?
Теперь она впилась в него взглядом. Пронизывающе внимательным, словно оценивала свои шансы… Для отпора? Но, видела перед собой не бравого мужчину, выкинувшего претензию, а человека усталого, с внутренним напряжением. Ильин явно держал в себе больше, чем говорил.
— Каждый сделал свой выбор, Артем. Я о своем не жалею.
Полина побледнела, но держалась спокойно. Не оправдывалась, не перешла на крик и обоюдные обиды.
— Прости меня, Полина, — он сделал неожиданный выпад, и схватил ее руку холодными как лед пальцами. — У тебя есть все причины ненавидеть. Но, Асе нужен отец… Я хочу ей быть папой. Хочу быть с вами!
— А как же твоя семья? Сын… Толя, кажется. Мы живем без тебя и твоей помощи и дальше будем жить спокойно. Ненависти нет. Мне все равно, Тем. Уже давно… Просто уходи, Артем. Ася и я — не игрушки, о которых можно вспомнить, когда новые сломались. Ты сделал не безобидную шалость. Ты. От меня. Ушел! К другой женщине. Завел с ней осознанно семью и ребенка. Нам от тебя ничего не нужно. Пять лет нормально обходились. И не стоит меня попрекать: «Не сказала о ребенке». Со мной подобное не прокатит, — покачала головой.
Вытянула свою руку из ослабевшего захвата. Отступила, обозначая, что границы должны быть соблюдены. Между ними словно минное поле — не подойдешь.
— Скажи, что мне нужно сделать⁈ Я все… Все для тебя, — он выкрикнул отчаянно, с надрывом, хватаясь за любую возможность. Теряя остатки самообладания. — Могу ползти за тобой на коленях. Полина, только не прогоняй! — глаза покраснели, моля о пощаде. Дышит так, будто пудовые гири вихал.
— Не нужны мне твои колени, Ильин. Если ноги не держат, могу прописать мазь для суставов.
Глава 18
— Полина, стой! Я хочу ее увидеть. Увидеть свою дочь, — Артем был прижат к стене лысым бородатым зверем, но будто не замечал этого. Надрывая связки, орал пустому коридору. Его порывало бежать за гордячкой, доказать свое право быть отцом.
Помеха, что сковывала не была важна… Ильин дернул головой, чтобы пробить в наглую рожу. Хруст. Неприятный шлепок, будто в кисель упал камень. Из носа Филина потекла вязкая алая кровь, забрызгав обоих.