— Войдите! — рыкнул недовольный голос.
Дернула ручку на себя и вошла. Как Громов в лице переменился. Узкие скулы заходили, будто он зубами скрипит. Русые волосы с короткой стрижкой, казалось ощетинилась.
— Полина Андреевна? — что-то темное мелькнуло в синих глазах. — Я немного занят, но для вас минутку найду, — отложил документ и придавил его сверху папкой, будто не хотел, чтобы лишние глаза увидели.
— Александр Борисович, — ответила в той же манере, ступая мягко, почти не слышно до гостевого стула. Присела, сложил руки перед собой на стол, скрестив пальцы. — Я хотела бы вас попросить… — она пожевала нижнюю губу, подыскивая формулировку.
Короткий взгляд ему в глаза. Тут же опустила ресницы, словно обожглась. Она уже пожалела о своем визите. Вломилась, как истеричка. Возможно, отскочит сейчас от меньшего зла к большему.
В сказке про Синюю Бороду есть фетиш — не ломись в закрытую дверь. Тебя пустили везде, выдав все ключи, но женскому неугомонному нутру все мало. Надо влезть в запретную часть. Куда строго-настрого запретили… Только сейчас Полина вспомнила предупреждение Филина: «К боссу не суйся! Он сам должен прийти».
Александр ей не помогал. Не наводил на мысли. Снисходительно ждал, пока сама определится с вопросом. Громов знал, как заинтересовать женщин. Это было его способностью и умением читать людей. Он быстро улавливал, как нужно себя вести, чем козырнуть. Да и природа мужской харизмой не обделила. У него было столько денег, что мог не заморачиваться «на переговорах». Многие бабы закрывали глаза на все недостатки, услышав его имя и статус бизнесмена. Легкие, звонкие, привыкшие к подаркам, курортам, ресторанам девки соглашались на все… И также быстро надоедали.
Но, Светлячок совершенно другая, редкая порода женщин, с уникальным даром сострадания, даже там, где трагедия стала работой и обыденностью. Узнав, что подходит как донор для Дины не задумываясь решила помочь, ни разу про оплату не спросила.
Ей и не нужно спрашивать, Саша и так все отдаст. Ей можно все… Даже врываться в рабочий кабинет, когда вздумается.
— Мы с Диной поедем в онкоцентр через день и пробудем там трое суток. Я могла бы уйти раньше, но не хочу оставлять ее. Девочка ко мне привыкла. Вы же понимаете, что эмоциональный фон очень важен?
Александр кивнул.
— Дочку на время хотела отвезти к бабушке… Но, возникла проблема, — ее голос упал.
Громов подался вперед, словно хотел грудью как пулю, принять эту проблему.
— Объявился биологический отец Аси. Я не знаю, что у него на уме. Он приходил сегодня, — Полина сглотнула.
— Полина Андреевна, ты боишься, что твоей дочери может что-то угрожать от Ильина? — Гром готов был укусить свой хвост, если бы он у него был. Конечно же, бывший узнав о ребенка, создаст ей проблемы. Не хотел бы гадить, не появился на горизонте, занимался своей семьей, где проблем хватает.
Громов ревновал Полину к прошлому до ломоты в костях. И так был слеп в своем эгоистичном соперничестве, что не учел главного: соперник будет манипулировать ребенком, чтобы подобраться к его матери, если та не согласится на его условия.
Жаль, что не свернул Ильину шею час назад.
Глава 20
Ильин первые сутки после встречи с Полиной не спал. Заперся у себя в кабинете, смотрел на ее фото, что прислал специально нанятый человек. Бухал, как философ и не пьянел. То, что она его пошлет в пешее путешествие было ожидаемо… Все вокруг меняется, продается и покупается, только Савушкина, как самка леопарда пятен не меняет.
И надо же, у него выискался соперник. Не какой-то простой там Вася доктор, не охранник из Пятерочки. «Громова ему не перебить ничем» — мстительный калькулятор в голове прикидывал и так, и этак. Не получалось. Даже с его возможностями и связями. А попрет на Александра Борисовича в наглую, получит пулю в затылок где-то в лесополосе. Такой расклад. Конкуренты Грома долго не живут. Кто поумнее, сразу сматывает удочки, все распродает и за границу, подальше от наших берегов, где можно с камнем на шее рыб кормить.
Знает ли Полинка с кем связалась? Наверняка, что-то да слышала, видела, понимает.
Ревность мужчины не выглядит как в кино, где он с перекошенной рожей кидается на стены, разбивает мебель. Воет на луну. Просто, внутри от жгучего унижения, рвутся последние струны порядочности и доброты, оставляя липкие, вонючие разводы. Будто клопов давили.