Глава 23
Громов стер руки в кровь об провинившуюся охрану. Орал, как одержимый на Филина… Надо же на ком-то сорваться. Хотя, тот был совсем по другим делам, за тридевять земель от больницы.
— Найди мне этого Ильина!
— Подожди, босс. Не пори горячку. Вряд ли он станет среди бела дня похищать Полину… Эм. Андреевну. Ну, не его стиль. Мы оба знаем, что кто может воевать с детьми и женщинами чужими руками, — Фил гладил темную бородку, как Хоттабыч, подставляя шею. Еще бы сказал: «Мамой клянусь!».
— Ты прав, — выдохся Александр и черты лица его заострились. Мимический спазм оголил верхний ряд зубов, как оскал. — Номера пробили?
— Обижаешь. В первую очередь. И картинку срисовали, кто наших пацанов дебилами оставил.
— Имя?
— Змей.
— Хм-м-м. Давненько гаденыш не появлялся. Думаешь, старик его перекупил?
— Перекупить Змея невозможно. Только, если у него личный интерес имеется, — Филин прошелся по кабинету и вальяжно развалился в кожаном кресле, вытянув длинные ноги.
— Никогда себе не прощу, если с ней что-нибудь случится, — Громов обхватил голову и сжал ее руками.
— Без нее Дина обречена, — замогильным голосом вторил лысый помощник. — Работа идет. Ищем. Старик не убьет ее сразу. Он захочет театра, действия. Чтобы ты в кровавых соплях умылся, обнимая ее чуть живую, истерзанную. Как думаешь, он знает насколько важна для тебя Полина? — Фил поднял лохматые брови и в темных глазах была только усталость.
— Я тебе когда-нибудь придушу! — взвыл Громов, переходя на рычание. Грохнул кулаками об стол. Задребезжало. Что-то посыпалось на пол.
— Ага. Но, не сейчас.
Полина откуда-то точно знала, что не сейчас ей наденут пакет на голову. Она — лишь средство, разменная монета в большой игре. Ни один рентген не покажет, что у человека за душой. Что им движет. Живет ли в теле паразит, который дергает за ниточки, превращая человека в мерзкое безжалостное чудовище.
«Убийцу выдают жесты рук» — утверждал Фрейд. Полина не владела психоанализом. Не-а. Ни разу. Но, то как любовно погладил нож желтоглазый, лизнул лезвие… и при этом, смотрел многообещающе ей в глаза, становилось жутко. Засосало пол ложечкой.
С виду Поля казалась — кремень. Вела себя спокойно, не реагируя на действия мужчин. Ее пока не трогают… Да. Но, с каждой минутой напряжение росло, как подготовка к чему-то страшному. Еще глаза эти хищные, от которых цепенеешь. Короткие фразы, имеющие прямое отношение к ней. Полина чувствовала себя овцой, которую решают, как будут разделывать.
Женщина считала мерные удары сердца в ушах. Ракурс обзора постоянно менялся. Ее подняли на стуле, чтобы постелить на бетонный пол клеенку. Аккуратно расправили края. Бережно опустили, придерживая, чтобы не завалилась на бок. Пошутили, что полет прошел нормально… Сняли с нее туфли, сложив в пакет.
«Вот так по пакетам и расфасуют» — горестно усмехнулась Полина, тряхнув растрепавшимися волосами. Блузку порвали одним рывком, только пуговицы горошинами разлетелись. Смотрели на нее. Оценивали. Усмехались над жарким позорным стыдом, заставляющим скукожиться. Крестик не сняли и на том «спасибо». Она сидела в одном лифчике и задравшей юбке. Ноги несуразно выгнуты и привязаны к ножкам. Хоть задергайся, освободиться не выйдет.
— Ниче девка. Может, развлечемся? — противно обсалил глазами один из подручных.
— Я смотрю, у кого-то член лишний? — змееглазый поднял голову, от напиливания своих ногтей лезвием ножа.
— Так красивая же баба… Я так. Просто предложил, — тут же слился за словесными штампами.
— Я могу… Последняя просьба, — тихо проговорила Поля, содранными в кровь губами от скотча, который безжалостно рванули.
— Ну? Чего хочешь? — перестал пилить ее похититель.
— Раскаяться.
— Ты? — удивился маньяк. И двое других тоже переглянулись. Врачиха, что спасает людей будет каяться таким, как они? Нонсенс! Охренеть, как любопытно.
— Давай, отпустим тебе все грехи, — посмеялся второй подручный.
Змей только зыркнул, пресекая шуточки. Просто кивнул, что дает ей несколько минут на болтовню.
Облизнув чувствительные губы, Полина прищурилась, взглянув на лампу. Все же свет, пусть и искусственный.