— Эм, понимаете, Артем Дмитриевич, — мужчина с сединой на висках смотрел на него с долей снисхождения сквозь стекла очков. — Депрессия может накапливаться, накладываться одно на другое. Бить точечно в одно и то же «больное место».
— Какое? — Артем дернул полы пиджака рефлекторно, словно стряхивал то, что пытался в него кинуть докторишка. Нутром чувствовал, что его сейчас обвинят не пойми в чем. — У нас в семье все ровно. Как у других бывают радости и падения. Курс доллара, вон тоже нестабилен… — врал он мелко, но противно.
Отводил взгляд в сторону. Не станет же Ильин жаловаться, что Илона — истеричка, которая его ревновала до абсурда. До слез по ночам. Рылась в его карманах и портфеле, думая, что Ильин не заметит. Сын — стал не управляемый и часто болеет. Родственники лезут в каждую щель и задолбали со своими нотациями. А так, все «сложно». Не любит он Илону. Видеть ее в таком пограничном состоянии с тупой улыбкой на губах и девчачьими косичками… Отвратно. Тошнило от запаха супа, недавно разлитого на ее халате, от погрызенных ногтей. Осунувшееся лицо, с острым носом и поникшими уголками губ, хотелось придушить подушкой.
Срочно разводится! Срочно!
Но, чтобы с ней разорвать все отношения официально, нужно чтобы Илону выписали.
Будто слыша его потаенные желания, врач обнадежил:
— Знаете, еще неделю понаблюдаем и подумаем о переводе в реабилитационные палаты с арт-терапией. Вы, знаете, у нас там рисуют, занимаются рукоделие, поют…
Ильин кивал, будто его это интересовало: крестиком жена будет вышивать или раскраски мазюкать. Недельку-другую он подождет.
Обычный двор на окраине с панельными пятиэтажками. Поддувает ветер, хлопая бельем на балконе второго этажа. Слышен лай собаки выше. Гомон любопытных ребятишек постарше, чем тот, которого нервно трясет мамаша в коляске. Ее рот не закрывается ни на минуту.
— Говорила я ему, лучше мастера вызвать. Нет! Сам, придурок, полез антенну поправлять. Это же надо было упасть⁈ Ва-а-ань⁈ Ты там живой? — пригнувшись, орала буквально под ухо Полине, которая прощупывала, стонущего мужика, распластавшегося посреди клумбы в пионах.
— Живой, — хрипел мужик в майке и спортивках. — Нога только. Правая.
Пострадавший жалобно взглянул на врача скорой помощи, ища у нее поддержки: «Увезите меня подальше отсюда! Не оставляйте на съедение с этой…».
— Ребята, грузим. У нас перелом ноги и снимок надо сделать грудной клетки, — звонким голосом распорядилась, обращаясь к своей команде. — Здесь распишитесь, что согласны с госпитализацией, — вложила в руку Ивана ручку и поднесла ближе планшет с распиской.
— С меня коньяк, — заулыбался больной, когда его на каталке водрузили в машину. Включив «люстру», помчались орать по трассе, разгоняя автолюбителей. — Ух, отдохну на койке. Сто лет в отпуске не был. Пашу, как папа Карло. Надо было раньше антенну чинить, — поднял указательный палец.
— Мзды не берем, мужик, — ответил водитель Коля за всех, не оборачиваясь.
Новый напарник Полины — молодой специалист Руслан, только недавно выпустился из учебки. Ему все было вновь и наукой. Дядь Коля водитель так и предупредил, угощая сигареткой: «Учись у Полинки и мотай на ус! Лучшего наставника на станции не сыщешь». Руслан мотал. И на ус. И деньги от Артема Ильина получал на «мелкие» расходы. Че, бы нет? Нормальная подработка, не пыльная. Для нищего бывшего студента, снимающего комнатушку.
Правда, Русланчик был тот еще пройдоха. Красочно описывал заказчику их выезды и разговоры в дежурке. В этом ничего криминального не было. Все на стороне треплются про свою работу. Наставницу «с потрохами» не сдавал. Нравилась она ему по характеру и вообще: дельная, цельная, симпатичная. Реакция у нее, как у супергероев Марвел — мгновенная. Как она его успела оттолкнуть, когда их вызвали на пьяную поножовщину. Тесак прошел буквально в десяти сантиметрах от головы. Не-е-е! Руслан ее не сдавал, когда главная в их троице принимала звонок с одного и того же номера. Таинственно улыбалась, отвечая, что у нее все хорошо.
Кремень баба! Их чуть не порешили алкаши, а у нее все прекрасно. Русу успокоительного вколола, когда его затрясло от панички и вида крови. И коротко сказала:
— На меня смотри! — влупила громкую пощечину. — Оклемался? Вперед! Взял перевязку и пошел во-о-он того обматывать.