— Чай, пожалуйста. Зеленый, — кивнула Поля, колыхнув светлыми прядями. Пошла за ним следом, отмечая про себя, что Артем до сих пор не сменил парфюм, который ей когда-то нравился.
— Располагайся, — привел ее в просторную гостиную, и указал на зону из мягких кресел с небольшим кофейным столиком. — Домработницу отпустил, но чай смогу сделать, — загадочно сверкнул на нее глазами и скрылся за углом.
Полина подождала, пока шаги Ильина стихнут и наклонилась вбок, свесив голову.
— Толя, вылезай из-за дивана. Я заметила твою пятку. В прятки играешь?
Кто-то недовольно крякнул. Закопошился. Запыхтел, сердитым ежом. Попятился. Сначала показались ноги в красных носочках, затем часть джинсовых шортиков и синей футболки. Зеленые колючие глаза уставились на нее, что тетка нарушила его планы по подслушиванию взрослых разговоров. Толик был уверен на все имеющееся количество пальцев, что обсуждать будут его. Скорчил недовольную рожицу, прислонившись спиной к стене, и спрятав руки назад, будто наказанный.
— Толь, я не ругать тебя пришла и не жаловаться. Мы с Асей за тебя волнуемся.
Мальчик фыркнул, будто показывал, что ни капли ей не поверил. О Толике отец и мать родные не волнуются… А, они ему кто? Выбражулька — Аська никакая вовсе не сестра. Если есть братья и сестры, то они живут вместе с малых лет. Мама, когда его водила в группу развития, он там видел одну парочку близнецов. Так они вообще в одном животе вместе сидели изначально. И в игры никого не принимали больше. Вот это единение! Там, в игровой Толя понял, что каждый сам за себя и никогда не делится. Попробуй у кого отними машинку, и тебя укусят в лучшем случае… Аська, что пыталась с ним делится конфетами — глупая. Этих правил не знает.
— Аси нету? — пискнул Толя и поводил глазами по периметру гостиной.
— Нет, она с бабушкой осталась, — серые глаза от которых не скрыться, внимательно на него смотрели. Так, будто тетя знает все о нем, видит сокровенные мысли. Рука непроизвольно дернулась проверить карман. Увлеченно он шарил, прикусив нижнюю губу от упорства. Тонкая штуковина никак не хотела браться в руку.
— Ой, — он вздрогнул, уколовшись об острие.
— Что у тебя там? — Полина вытянула шею, насторожившись. По лицу мальчика явно прошелся спазм боли. — Дай, посмотреть! — строго сдвинула брови и протянула руку, с раскрытой ладонью.
Поманила к себе: «Дай, дай!». Видя его нерешительность и бегающие глазки, поднялась. Присела напротив, заглядывая ему в лицо.
В это время Ильин вернулся с подносом, на котором стояли две чашки и небольшой чайник. Остановился, увидев своего сына и Полину. Женщина тоже его заметила и отвлеклась, повернув голову.
— Толя, не смей! — громогласно заорал Артем, сам испугавшись своего голоса. Он-то как раз увидел блеснувшую сталь в детской руке и замах… Полина, отскочила в сторону, иначе игла попала бы точно в глаз. Упала на бок, упершись на сгиб локтя.
Поднос рухнул на пол со всем содержимым. В два прыжка Ильин оказался рядом с сыном и поднял его рывком от пола, обхватив за торс.
— Отпусти! — заверещал Толик, брыкаясь руками и ногами, будто в бассейне барахтается. — Отпусти-и-и-и! — визг на высокой ноте режет слух, аж кровь в жилах стынет.
— Ах, ты мелкое чудовище! — тряхнул его отец, потеряв последние остатки контроля. — Я тебя в психушку закрою, как мамашу! Я тебя не порол никогда, и зря…
— Ильин! Поставь ребенка на место, — Полина успела выпрямиться в напряженной позе. Давящий твердый взгляд. Кулаки сжаты, будто еще немного и она кинется на защиту парнишки. От него, от собственного родителя.
Артем замер. Громко сглотнул. Да и Толя перестал драть глотку и притих, лупеня на нее глазенки. Никто не указывал его папе, что делать, да еще подобным тоном. Мальчик, почувствовав, что опасность миновала, шмыгнул носом и обмяк как обморочный кот, свесив конечности.
Игла выпала на пол и воткнулась в белый ковролин между ними. Поля пригнулась и подобрала ее от греха подальше.
— Об этом я и хотела с тобой поговорить, Артем Дмитриевич, — она дошла до кресла, где оставила свою сумочку. Сунула иголку в боковой карман, вынув взамен визитную карточку. — Здесь контакты хорошего детского психолога. Она справлялась со сложными ситуациями, — положила на столик. Глаза в глаза. Ильину оставалось только кивнуть.
Он дошел до дивана и осторожно опустил сына, досадливо заметив, что тот описался. Толик сжался в комок, его немного потряхивало, как после приступа, который миновал. Другой взгляд, без диковатости. Виноватый. Ресницы подрагивают.