— Громов, у тебя совесть есть? Напугал мою бригаду, — выкрикнула темному силуэту мужчины, который стоял преспокойно в шаге от передней тачки, широко расставив ноги. — Ты пьян?
Она опустила ладонь и позволила каплям коснуться лица. Ощущение было словно прикосновение к памяти. Глаза Полины блестели в полумраке гневом и каким-то азартом. Почему-то она не могла списать его со счетов. Знала, что встреча будет неминуема. Не такой человек Александр, чтобы так просто отступить. И оказалась права.
— Чокнутый! — она вскликнуть не успела, как этот опасный человек оказался рядом. Скинув с себя пиджак накрыл ее плечи. Обнял так, словно имеет на это право.
— Еще какой, — согласился Саша, приблизив своей лицо, опалив горячим дыханием. — Весь мозг ты мне сломала, врачиха. Все кишки вынула. Твоя взяла, Полин…
— Моя? А как же та девица? — у нее вскинулась женская обида. Сам называл единственной и тут же другую в постель повел. Заерзала, завозилась в плотном кольце рук.
— Нет больше никого и не будет. Клянусь тебе самым дорогим — жизнью клянусь. Психанул я тогда из-за твоего отказа. Думал, все… Не ломал никто Громова об колено, ни за кем не побегу. Секс был… Как бы поприличней выразится, — он усмехнулся. Зарылся носом в ее намокшие волосы. — Только с тобой, Полин. Не знаю, тебе там не икалось? Та баба, а потом только кулачок… — хыкающий смех, словно сам себе удивлялся. Посмотрел на нее так беззащитно, так искренне, словно ручной почти. — Весь бизнес чистый и легальный. Без тебя все стало пустым, безликим. Дай мне шанс все исправить, — в синих глазах, обычно холодных и расчетливых, плескалась неприкрытая боль.
— Гром, че будем похищать или ты там до утра сопли разводить собрался? — выкрикнул откуда-то насмешливо Филин. Улица поглотила его сарказм спокойным шуршанием осадков об асфальт.
— Фил, пасть заварил! — рыкнул Александр, подняв голову, но не повернувшись.
— А я че? Я спросил. Стоите тут, мокните, — заурчат, затихая в утробе машины.
— Слушай, он прав, — швыркнула носом Полина, которой нравились его объятия. Мускулы волнами ходят под тонкой тканью рубашки. — Давай, встретимся и обсудим. Не ночью в мою смену. В темном переулке.
— Обещаешь? — зашипел, раздуваясь в размерах, словно не хотел выпускать… Когда она уже вот, рядом. Самая желанная. Самая ценная. Любимая женщина.
На реснички налипли капли. В волосах, что казалось светились во тьме, тоже, бисером.
— За базар отвечаю, Громов. Или мне поклясться на крови? — улыбнулась и его двести двадцать шарахнуло… По самые яйца. Сцепил зубы, чтобы не застонать от неудержимого желания в охапку ее, на плечо и…
— Завтра? — канючил, добиваясь конкретики. — Завтра вечером, Светлячок, заеду за тобой. Ну, беги, пока я добрый. Твои защитники как на иголках. Водила монтировкой грозит.
Он нехотя отступил, размыкая объятия. Свой пиджак не взял.
— Потом вернешь, Поль.
Шаг в сторону и опять разворот. Рванул к себе за плечи и впился губами. Грубо, жадно. Клеймя поцелуем.
Эпилог
Через месяц в светских новостях только и было разговоров о скромной закрытой свадьбе миллиардера и врача скорой помощи.
Фотографии с мероприятия, просочившиеся в прессу, лишь подтверждали: все было элегантно, сдержанно и пронизано искренностью.
Злопыхатели искали причину… Не по залету ли сей союз? Почему не модель, не чья-то дочка от влиятельного папаши? Да, еще, говорят с прицепом… Полное несоответствие.
Хотя, соглашались, что Громовы смотрятся вместе отлично.
Она, в скромном, но изысканном белом платье, излучала нежность и счастье. Он, обычно суровый и неприступный, рядом с ней словно оттаял, его взгляд светился обожанием. Контраст между их мирами, казалось, лишь подчеркивал глубину их чувств.
Многие гадали, долго ли продлится семейная идиллия столь разных личностей? Только время покажет.
Больше всего лайков заслужила малышка в пышном голубом платьице, кидающая вверх лепестки роз. Ее старшая подруга в темно-синем, с серьезным выражением лица держала корзинку с цветами.
Среди редких гостей можно было заметить лысого бородатого мужика в белой майке с надписью: «Мой друг под каблуком!».
КОНЕЦ