− А я знаю, где Серхас хранит архив с исследованиями разлома. У себя в кабинете за дверью с магическим замком, − бессовестно наябедничала я. − Я там часто бывала. Бумаги мне не показывали, но то, что они находятся именно там, я знаю наверняка.
− Хм… интересно, − задумчиво произнес колдун. Это уже кое-что. Я мог бы составить заклинание, которое отправит меня прямиком в личный кабинет архимага. Да и взломать дверь, закрытую заклинаниями, мне труда не составит. Только боюсь, что защита Мраморного замка моментально сообщит его обитателям о моем появлении. Не уверен, что мне хватит времени на то, чтобы добраться до бумаг, пока их не переместят в другое место, которое я буду еще долго искать.
− Я мог бы отправиться туда, хозяин, − самоотверженно предложил демон. Колдун усмехнулся:
− Луцифарио, ты соткан из моей магии. Твое появление маги заметят чуть ли не раньше моего.
− А интересно, как на меня отреагирует защита замка?.. − вслух подумала я.
Колдун с демоном быстро переглянулись и тут же внимательно уставились на меня.
− А что? Можно ведь попробовать. В конце концов, маги поручили тебе выполнить серьезное дело, они доверяют тебе и наверняка пропустят в замок, − рассуждал полный воодушевления Луцифарио, не обращая ни малейшего внимания на мою полную растерянности физиономию. − А ты без лишних подозрений проникнешь в кабинет архимага, вскроешь замок, сделаешь копии нужных документов… − уже вовсю расфантазировался демон.
И почему мои бездумно брошенные слова столь часто принимаются за советы к действиям? Так, например, я на свое несчастье умудрилась ляпнуть одной девчонке-дзюдоистке, любящей при встрече до угрожающего хруста наминать мои ни в чем не повинные ребра в крепких дружеских объятиях: «Ты бы еще броском через бедро меня поприветствовала!». В следующее мгновение я решительно потеряла представление о расположении земли и неба относительно меня и, обреченно подрыгивая ногами, с тоской наблюдала проносившуюся передо мной жизнь и недобрым словом поминала чью-то мать…
− О, да! С моими-то магическими способностями и умением их использовать этот гениальнейший план просто обречен на успех! − прервала я изрядной долей сарказма радужные мечты Луцифарио.
− Я думаю, − таинственно улыбнулся демон после недолгого замешательства, − что магии хозяина вполне хватит на пару амулетов, способных и замок открыть, и с бумагами помочь, ведь так? − вопросительно обернулся он к колдуну.
Эдвин же не утрудил себя ответом. Лишь отвел глаза, закусил губы и на пару мгновений замер в привычной позе со скрещенными на груди руками, а потом в упор посмотрел на демона и твердо заявил:
− Нет, мы не можем так рисковать!
− Почему? − опешил Луцифарио.
− Потому что не можем, и все тут! − рявкнул чародей. − Никто не может поручиться, что все пройдет как по маслу! А Белые маги не прощают предательства! Мы не можем так рисковать! − вновь выкрикнул Эдвин и, замолчав на мгновение, тихо добавил: − Я не могу…
В обеденной зале в очередной раз повисло молчание.
И в очередной раз первой его нарушила я:
− Эдвин, − я встала, подошла к нему, легонько коснулась локтей скрещенных рук, заглянула в полные непреклонности глаза. − Кто-то должен пойти на это. Я постараюсь все сделать, как надо. А ты мне в этом поможешь. Все объяснишь, составишь нужные заклинания. А если вдруг я ненароком столкнусь с Серхасом, то как-нибудь уболтаю старикана. Он даже ничего не заподозрит! Попытка − не пытка… − Не знаю, откуда во мне взялось это стремление к самопожертвованию, но я со всей искренностью старалась убедить чародея в том, что в этой безумной авантюре мне действительно ничто не угрожает. Эдвин разомкнул руки на груди и зажал мои ладони внутри своих. Но холодной непреклонности в его глазах не убавлялось. Вдохновленная собственным отчаянием, беспомощностью перед твердостью чародея и какой-то немного детской обидой, я сухо сказала: − Эдвин, мне нечего терять в этом мире. Все, что у меня здесь было − это шанс вернуться домой, который я упустила, оставив тебе жизнь.
Колдун отпустил мои руки и отвел глаза. И в тон мне бесстрастно произнес:
− Хорошо. Через полчаса будут готовы нужные амулеты, а Луцифарио принесет тебе твою одежду.
========== VI ==========
Эдвин явно умел составлять заклинания, ибо очередная телепортация прошла на удивление безболезненно для моего желудочно-кишечного тракта, отозвавшись лишь легким звоном в ушах. Туман рассеялся, а я узрела под ногами знакомый снежно-белый пушистый ковер. Подняла голову, воровато осмотрелась и… столкнулась взглядом со стыдяще-укоризненным взглядом архимага. По счастью, взирающего на меня лишь с гобелена.
Я огляделась вокруг − никого. Проверила снаряжение. Маленький золотой ключик на цепочке, пристегнутой к поясу − универсальная магическая отмычка, по заверениям колдуна, способная открыть даже дверь архива Серхаса. Увесистый круглый амулет, оттягивавший шею, со здоровенным желтым камнем в витиевато выделанной черной оправе, после нажатия на который, из сего артефакта извергался луч света, при соприкосновении с бумагами отправлявший копию их содержимого прямиком в Черный замок. На деле сей механизм я так и не опробовала, но хотелось верить, что этот весьма оригинальный аналог факса не подведет. Последней в списке магических побрякушек была пряжка пояса, которая после поворота на девяносто градусов по часовой стрелке должна была телепортировать меня обратно к Эдвину.
На случай если что-то не срастется, я прихватила с собой старый добрый кинжал, успокаивающе висевший на поясе и довершавший образ новогодней елки, увешанной игрушками, на которую я сейчас сильно смахивала. Пусть, рассуждая здраво, можно не сомневаться, что от гнева Белых магов он вряд ли сможет спасти, однако его наличие все же придавало уверенности.
Итак, осмотрев свой боезапас, я осторожненько на едва гнущихся и предательски подкашивающихся ногах подошла к двери архива. На всякий случай прислушалась − тишина. В коридоре возле кабинета ни шагов, ни подозрительного шума. Казалось, все идет, как надо. Но тревога все нарастала…
Я собралась с духом, сняла с пояса ключ. Прицелилась в замочную скважину. Вдохнула. Выдохнула. Вставила ключ.
Поворачивать его даже не пришлось. Отмычка оказалась действительно универсальной, ибо, лишь коснувшись замочной скважины, она сама легко вошла в нее, сделав нужное число оборотов и за считанные мгновения отперев дверь архива, как выяснилось, скрывавшую за собой длинный коридор, со стенами-полками, заваленными, уставленными, утыканными, когда аккуратно, когда небрежно, разнообразными свитками от очень маленьких до превышающих рост человека, а также книгами, тетрадями, папками, стопками бумаг и прочей макулатурой.
Не успела я обрадоваться, как сзади послышался знакомый голос, не вызвавший у меня, однако, ностальгического восторга:
− Так-та-а-ак! − протянул Серхас. А я, постыдно взвизгнув от неожиданности, отскочила от двери так, что вновь очутилась на ковре посреди кабинета, да еще и прямо перед носом архимага. Теперь даже глаза нельзя было отвести. − Кого я вижу? Алкэ, неужели это ты? А мы-то уж недобрым делом решили, что наша героиня трагически погибла при выполнении задания, оплакивать тебя начали. Даже посмертный барельеф в твою память заказать решили.
Серхас выдержал паузу, видимо давая мне время для ответных реплик. Но я упрямо молчала, не смея отвести глаза, чувствуя как горят кончики ушей и едва сдерживая слезы обиды за Эдвина, которого я так яростно убеждала в том, что смогу помочь и которого так глупо подвела.