Попытки понять суть происходящего я забросила довольно быстро, но дабы ощутить хоть какую-то причастность к действу, решила поболеть за одного из его участников. С первого взгляда выбрать жертву для оказания моральной поддержки было непросто, однако присмотревшись, я заметила, что колдуны бьются слегка нечестно: трое против одного. Хотя по отношению к кому это было нечестным − еще вопрос, ибо тот одиночка легко и изящно отбивал все выпады противников, искусно переходя из обороны в нападение и обратно, сражаясь со своими двойниками, заходящими с разных сторон поодиночке и скопом.
Прыжок. Удар. Еще удар. Один из противников, не удержав равновесие завалился на спину и, не успев подняться, поймал животом пинок, откинувший его на пару метров. Еще прыжок. Свист меча. Еще удар. И следующий противник летит составлять компанию товарищу. Остался один. Выпад. Блок. Выпад. Обманный маневр. Клинок распарывает противника от правого бедра до левого уха.
Мой герой победил, а я пронзительно взвизгнула, ожидая как рухнет разрубленное тело, окрашивая алым пол вокруг себя. Противник пошатнулся, став на мгновение полупрозрачным, и задрожал, словно марево над раскаленным асфальтом, но признаков кровотечения и расчленения не проявлял.
− Алкэ, все в порядке? − обеспокоенно вопросил недавний победитель.
− Кажется, я сошла с ума… − выдавила я из себя свое страшное предположение.
− Не бойся, это всего лишь фантомы. − Собеседник легонько махнул рукой, и трое его противников, недолго напоминая о себе нездоровым дрожанием и усиливающейся прозрачностью, через пару мгновений исчезли вовсе. − Иногда хочется поразмяться, выпустить эмоции на свободу. А кто лучший противник, как не ты сам?
− Да брось, они тебе подыгрывали! − праведно возопила я, памятуя о недавешнем перевесе сил явно не в пользу количества.
− Трудно удержаться от лести самому себе, − виновато пожал плечами колдун.
− Луцифарио просил позвать тебя на ужин, − передала я цель своего визита.
− Тогда идем. − Эдвин подбросил клинок в воздух и тот бесследно испарился. Чародей же быстрым шагом направился в мою сторону.
− А я-то ожидала застать тебя погруженным в изучение бумаг, но, как погляжу, работать в поте лица ты предпочитаешь с мечом в руках, − подколола я колдуна, когда тот вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.
− Я уже все давным-давно изучил. Я же колдун, мне ничего не стоит преломить время и в рекордные сроки выполнить работу, на которую могли бы уйти недели, − с тенью самодовольства в голосе заявил он. А потом, пройдя еще пару шагов, как-то озабоченно добавил: − Хотя, видимо, зря я это сделал.
− Почему? − Я забежала вперед, встав с Эдвином лицом к лицу и заглянув в глаза. Некоторое время он тянул с ответом, нервно закусывая губы. Потом нехотя признался:
− Я изучил все бумаги. Серхас был прав. Изменения в ткани мира, приведшие к образованию разлома начали появляться с тех пор, как я всерьез увлекся стихийной магией. Вспышки активности Пасти совпадают с моей колдовской деятельностью. Притом, чем серьезнее было колдовство, тем активнее вел себя разлом.
− Так что же, получается, тебе теперь придется умереть, чтобы спасти мир? − Мой голос предательски задрожал, и я отвернулась, чтобы скрыть внезапно заслезившиеся глаза.
− Как знать, − он покачал головой. − Вчера, как раз, когда ты отправилась к Пасти, была последняя вспышка активности. Да такая, каких не бывало раньше. Так стремительно разлом еще никогда не разрастался. Однако после этого активность пошла на убыль, а ближе к вечеру разрыв материи стал стремительно затягиваться. Такого до сих пор не случалось. Он или разрастался, или стоял на месте, но никогда не затягивался, да еще и с немалой скоростью. Так что, быть может, все обойдется.
Слова Эдвина меня немного успокоили, но складывалось впечатление, что последнюю фразу он произнес, сам не очень-то веря в то, что говорит.
Еще немного постояв в раздумьях, собственных у каждого, мы, не сговариваясь, тронулись в путь.
− Расскажи мне о своем мире, − попросил колдун после затянувшегося слушанья эха от собственных шагов.
− Да что о нем рассказывать? Ничего особенного, − отмахнулась я.
− А все же? − настаивал чародей. − Есть же какие-то отличия.
− Есть, − нехотя призналась я. Моя всегдашняя болтливость испарилась, словно по волшебству. − У нас, например, нет магии. Зато хорошо развита техника.
− Техника? Это вроде как вместо того, чтобы землю мотыгой рыхлить, можно корову или лошадь в борону запрячь и гораздо быстрее поле вспахать?
− Э-э-э… Ну что-то вроде того, только…
Мне пришлось хорошенько поднапрячь память и переворошить словарный запас, описывая Эдвину историю, географию, политику, бытующие научные теории и прочие характерные особенности своего мира… Что-то он понимал с полуслова, над чем-то я билась подолгу, но сделать ясным для колдуна так и не могла.
Наш поход в обеденную залу затянулся надолго. В способности местных помещений менять свое расположение я уже давно не сомневалась, но вот их трудолюбию не уставала поражаться. Черный замок обеспечил нам самый длинный путь из всех возможных, на ходу заботливо выстраивая лабиринты из коридоров, проходов и лестниц.
К тому времени, как мы подошли к успевшей стать узнаваемой двери обеденной залы, Эдвин сумел весьма обогатиться знаниями моем мире, а я изрядно посадить голосовые связки.
Колдун открыл передо мной дверь и галантно пропустил вперед сам, кажется, и не намереваясь заходить.
− Мне нужно привести себя в порядок и переодеться, − слегка смущенно ответил он на мой удивленный взгляд. − Это не займет много времени.
Я пожала плечами в ответ и вошла в обеденную залу, ожидая увидеть там сладко уснувшего на давно остывших яствах Луцифарио, так и не дождавшегося нас на романтический ужин.
− Госпожа Алкэ! − Встрепенулся демон, вытащив лапу изо рта и спрятав ее за спиной. Измазанные в какой-то вкусности пальцы, которые он облизывал мгновение назад, спрятать ему еще удалось, но вот запачканные губы с потрохами выдавали лакомку. − А я вот вас ждал, ждал…
Я услышала легкий щелчок пальцев и краем глаза заметила, как со стола исчезло блюдо, старательно загораживаемое демоном от моего пытливого взора.
− Надеюсь, весь ужин не съел, пока дождался? − ехидно поинтересовался Эдвин, неизвестно как очутившийся за моей спиной. Неизвестным так же оставалось и то, как за такое короткое время чародей успел привести себя в порядок, ликвидировав все следы (точнее, запахи) давешних упражнений с мечом и переодевшись (о, чудо, впервые я увидела черного колдуна в белой, словно снег, рубашке!). Сию неожиданность я, поразмыслив, списала на упоминавшуюся недавно способность преломлять время и невольно поежилась, представив, каким образом это может сказаться на разломе.
Луцифарио отрицательно замотал головой в ответ, нервно теребя кружавчики на фартуке, а его черно-красный окрас стремительно превращался в однотонный — красный.
− Да не бойся ты, − рассмеялся колдун. − Не сожру же я собственного демона в качестве компенсации за съеденный им ужин! Тем более, что для нас с Алкэ тут еще кое-что осталось. − Чародей окинул стол оценивающим взглядом.
С Луцифарио напару мы переработали столько продуктов, что блюдами, приготовленными из них, можно было воспользоваться не только для организации романтического ужина, но и досыта накормить гостей на паре-тройке многолюдных свадеб. Однако содержимое стола скорее напоминало меню интеллигента, в кои-то веки обзаведшегося деньгами, совершенно случайно забредшего в ресторан и решившего попробовать все самые изысканные блюда, на которые только хватит средств. Стоило признать, что выбор был сделан скорее в пользу разнообразия, нежели в пользу объема пищи.
Куда делось вся остальная еда (и в немалом количестве) оставалось только гадать, но что-то подсказывало, что Луцифарио употребил ее по назначению, то есть, на собственные нужды. Хотя, с другой стороны, романтический ужин на то и ужин, чтоб не объедаться перед сном (тем более, что прожорливого червячка я успешно заморила еще в процессе готовки), и на то и романтический, чтоб изобиловать деликатесами, но не откармливать на убой.