Я завизжала, перед глазами все плыло, и мне начало казаться, что туман тянулся за нами. А в тумане нас поджидали все новые и новые тени. Магистр Крянгэ что-то мне прокричала, я уставилась на нее, но так ничего и не поняла. Впереди вроде как мелькнуло небо, и я выдернула свою руку и рванула, не думая ни о чем.
–Нэйти Герт!– закричал кто-то, и оно слилось с отчаянным “Маня” и “Мариша”.
Я ничего не видела, все почернело перед глазами. Меня схватили за руку и вытащили из леса. Полыхнул купол, и я без сил повалилась на траву.
–Нэйти Герт? Нэйти Герт?– все так же настойчиво звал кто-то.
По моим щекам легонько похлопали. Я открыла глаза и увидела склонившегося надо мной магистра Кедеэрна. Невольно усмехнулась, только вот вышло нечто больше напоминавшее всхлип. Его очочки перекошено висели на одной душке, а черная бородка прилипла к мокрому подбородку. За его плечом я разглядела Садара, Арджи и Авелин с Эос.
–Ч-что это было?– с трудом выговорила я.
Магистр Кедеэрн махнул на меня своей когтистой рукой в порванной перчатке и обернулся. –Кто еще пострадал? Живо к Мелате!
Спорить с ним никто не стал. Тяжело дыша, я села и обхватила колени руками, так и не решаясь встать. Лицо горело, пощупав щеку я скривилась от боли, а на пальцах осталась кровь. Где-то за мной затрещал купол. Недалеко маячил Аалтонен.
–Разлом,– бросила магистр Крянгэ. Как оказалось, она все это время стояла сбоку от меня. А я ведь даже и не заметила. Мда, натворили мы делов.
Магичка сказала что-то еще, но ее голос слился в гул с чьим-то визгом. У меня перед глазами все потемнело. Ударила тошнота, и я повалилась назад, ударяясь затылком о землю.
Глава 16
Очнулась я у себя в комнате с какой-то вонючей зеленой гадостью на лице, локтях и коленях. Нора сказала, заживляющая мазь от Мелати Паманахан, лекарши академии. Все тело болело, а голова ныла, но только вот от расспросов это меня не спасло.
Как выяснилось, в комнату меня принес Садар еще в бессознательном состоянии. Видок у него, по рассказам Норы, был потрепанный, а на щеке красовалась огромная царапина, пара когтей было выломано, а пальцы перебинтованы. Если учесть, что уже была ночь, так Нору вообще чуть удар не хватил, когда она вернулась, а тут такое. Кстати, свидание у нее не очень задалось, поэтому-то мы и вернулись одновременно.
От Норы у меня секретов не было, поэтому я и рассказала все как было. При воспоминании о тенях меня начинала бить мелкая дрожь. И опять это странное чувство. Хотелось броситься обратно в лес, обратно к этим теням. Ох. Странное со мной что-то творилось, похоже, хорошо я головой все-таки приложилась.
В общем, сначала Нора немного подулась, что мы ее с собой не позвали, но все же меня простила. Я-то больная, а на больных не обижаются. Да и пережить все это самой Норе хотелось меньше всего. Не знаю, поверила ли она мне, что я видела тех самых теней с той стороны или же решила, что это просто были дикие животные. Менее страшными зверюги от этого не стали. С остальными я о них не разговаривала, воспоминая все еще были слишком живы.
А вот в академии, на удивление, всю эту историю просто замяли. Я ожидала чего угодно: вызова к ректору, наказания, отчисления. И ничего. Совсем ничего. На следующее утро к нам с Норой просто постучался магистр Кедеэрн, сказал, что ничего страшного не произошло, поэтому никому об этом знать и не обязательно. Нора аж подавилась, ага, ничего страшного не произошло. Ему легко говорить, не на него же набросились эти твари. Хотя мы сами виноваты, говорили же нам, не соваться в лес.
Историю замяли, если кто спрашивал о царапинах на моем лице, то я отвечала, что они от колючего куста. И Нора активно кивала, подтверждая мою историю, мол, уронила я баночку, она откатилась, и полезла я за ней в куст. Верили мало, все-таки у меня через всю щеку тянулись три явные отметины когтей, но допытывались лишь единицы.
Магистров предупредили, что у меня простуда и я пропущу один день занятий, а больше никто и ничего не спрашивал. Иногда даже начинало казаться, что до ректора Лофгрена эта история вообще и не дошла. Странно, но на отчисление напрашиваться я бы все равно не стала. Хотя я же вроде как совершеннолетняя, значит, мне можно было выходить. Только вот не уверена, насчет можно ли брать кого с собой.
Так прошла еще неделя. Синяки у Арджи прошли, царапина Садара затянулась уже давно. А вот мои, причем только те три на лице, приходилось мазать этой противной мазью. Болели они жутко, смотрелись тоже не лучше. Я теперь всегда распускала волосы, только чтобы прикрыть их хоть немного. На удивление, и Авелин с Эос, и я с Арджи и Садаром как-то быстро справились с пережитым. Остались только мурашки по коже, а так как будто и правда ничего не случилось.