Водитель принялся челночить туда-сюда между машиной и сараем, а я только считал, сколько осталось корзин и коробок, и, когда осталась одна, последняя, я спустился со стеллажа, и встал возле входа за стеной.
Когда водитель вошел, я аккуратно пнул его под колено, сделав сразу ниже на голову, и обхватил шею удушающим захватом «мотылек». Водитель пытался крикнуть, но из сдавленного горла вырвался только тихий хрип. Попытки разжать мой захват пальцами тоже не увенчались успехом, и через семь секунд, когда мозг выработал весь запас кислорода, а нового так и не поступило, водитель потерял сознание.
Я пошарился у него по карманам в поисках ключей от машины, а, когда нашел — аккуратно и тихо положил его на пол. Будь моя воля я бы его, конечно, куда-нибудь спрятал — например, на ту же верхотуру, на которой совсем недавно лежал сам. Но, учитывая, что он весит больше меня, провожусь я с этим битый час и то не факт, что получится. Был бы у меня «антиграв», который я потратил на спасение Стаса — задача облегчилась бы в разы.
Надо будет прикупить еще парочку таких, если попадутся. Полезная штука.
Остался только один вариант не спалиться и сделать при этом все свои дела — сделать их быстрее, чем кто-то хватится водителя.
Я выскользнул из сарая, не закрывая двери и не выключая света. Если сделать это, то создастся ощущение, что водитель уже закончил с погрузкой, но тогда возникнет закономерный вопрос — а почему он до сих пор не уезжает? И где он вообще?
А мне не нужно, чтобы эти вопросы возникали.
Пусть уж лучше создается впечатление, что водитель затупил где-нибудь с телефоном или просто медленно работает.
Скрываясь от охранников в густых тенях, я по периметру стены обошел ферму, и подошел к зданию, которое оставил напоследок. Оно тоже было одноэтажным, как и сарай с материалами, но намного длиннее. И, если там, в сарае, хранились материалы, то здесь, по логике, должны содержаться те, кто эти материалы производит.
А значит, это хлев.
Конечно же, он тоже был не заперт — от кого им тут запираться? По их логике тут чужие не ходят, только все свои.
Поэтому я просто потянул на себя дверь, и оказался в длинном низком помещении, которое просматривалось из одного конца в другой благодаря общему коридору, тянущемуся посередине. По сторонам от этого коридора располагались конструкции, предназначенные для содержания тварей — вольеры и клетки. И были они… Мягко скажем, неуютными.
Сейчас в хлеву было немного животных — несколько единорогов и уже упомянутые чуть раньше охранником фениксы. Клетки, в которые их засунули, подошли бы разве что голубям, и то некрупным, в то время как фениксы были взрослыми — размером с хорошего откормленного орла. Они сидели, скукожившись, перья торчал через сетку, и теперь стало ясно, как вообще так получилось, что они позволили себя ощипывать, не выцарапав глаза работникам. У них просто выбора не было! Не то что выбора — даже возможность сопротивляться у них отняли!
Сейчас перья уже отросли и фениксы могли бы снова поднять в воздух… Надеюсь на это, по крайней мере.
Два единорога, стоящих в высоком стойле неподалеку, тоже были не в лучшей форме. Они тут явно находились дольше, чем фениксы, но, к счастью, Хромовым хватило ума не приказывать отпилить им рога со лбов. Да, это отличный способ получить сразу целую кучу радужной пыли, которую в противноим случае пришло бы по крупицам собирать в тех местах, где единороги точат свои рога… Но в противовес этому, срок жизни зверей сократился бы всего лишь до недели. Плюс-минус день. Хорошо, что этого не сделали.
Увидев меня, единороги жалобно и тихонько заржали, кося глазами с радужным зрачком, а фениксы задергались в клетках, чуть не ломая себе перья по-новой! Да, они явно не ждали от людей ничего хорошего.
— Тихо, ребятишки, тихо. — прошептал я, подходя сначала к единорогам и показывая, что у меня пустые руки. — Я друг. Я не сделаю вам больно. Никс… Ты можешь перевести?
Скавенджер утвердительно пискнул, и единороги тут же заткнулись. Но коситься на меня не перестали.
— Давайте сделаем так — я вас выпущу, а вы не будете поднимать панику, лады? — искренне надеясь, что в единорожьем и фениксовом найдутся понятия, которым помогут им меня понять, произнес я. — А когда я дам сигнал, тогда уже рванете на свободу. Идет?
Единороги, до того момента стоящие в стойле задом ко мне, синхронно развернулись и подошли ближе. Просунули носы между досками стойла, чуть не зацепив меня рогами, и один из них громко фыркнул. Но уже без угрозы и без паники, скорее дружелюбно.
Я протянул руку к зверю, и он боднулся мягким влажным носом мне в ладонь. Я погладил его по морде, не забыл и о втором тоже, и улыбнулся: