Жасмин поджала губы.
— Почему-то брата моего он не боится, хотя тот и прокурор.
— С ним он может поговорить о футболе, развести в саду огромный костер и часами молчать. Кстати, а что Вольфрам говорит по поводу Тиллера?
— Он считает, что в любом случае есть вероятность каких-то накладок. Если все это правда, то начнутся расспросы, почему никто раньше не обратился в полицию. Если же информация не подтвердится, то затаскают по разным инстанциям, а от них лучше держаться подальше.
— А если Тиллер скроется за границей?
— Тогда пиши — пропало. А он наверняка что-то предпримет.
Лизелотта взяла пульт и стала переключать каналы.
— Ты заметила, что в конце любой мелодрамы герои всегда спешат на машине в аэропорт, как будто нельзя улететь следующим рейсом? Такое впечатление, будто любимый человек, как только поднимается в воздух, сразу исчезает навсегда. Есть только один фильм, где погоня за возлюбленной заканчивается так, как это бывает в жизни. Помнишь картину «Выпускник» с Дастином Хоффманом? Там он опаздывает. Девушка уже вышла замуж, но, несмотря на это, он ее похищает. А эта сцена, когда он преграждает крестом путь к входу в церковь? Потом они садятся в автобус… В настоящей жизни всегда есть выход — развод. Но сценаристы почему-то никогда не берут это в расчет.
Обязательно кто-то должен перевернуться, чтобы вовремя успеть к алтарю, и проехать между священником и новобрачными, прежде чем он или она успеет сказать «да». Как будто это поможет! У нас, если пара уже стоит в церкви, ее давно воспринимают как мужа и жену.
— Ты, как всегда, права, — сказала Жасмин. — Но ведь фильмы — это не настоящая жизнь, а сказочки с яркими картинками.
ГЛАВА 15
Жасмин знала толк в свадьбах и умела организовать незабываемое торжество. Несмотря на свою молодость, она успела пережить немало свадебных церемоний. Но то, что случилось в день бракосочетания Николь и Северина, поставило под сомнение весь ее предыдущий опыт.
Такого она еще не видела.
Жасмин вернулась обратно в Кюлюнгсборн только в четверг поздно вечером и остановилась в гостинице «Хус Ахтерн Бум». Она знала, что женщины пойдут в какой-то бар на мужской стриптиз, а мужчины отправятся в «Рефлер» в Ростоке, чтобы проверить свою выдержку и стойкость перед соблазном. Ей непременно хотелось увидеть Фалька, но без повода она не могла просто так прийти и объясниться ему к любви.
В пятницу она встала рано, оделась, вышла из гостиницы и поехала в яхтенный порт. Но Фалька там не было, его яхта одиноко раскачивалась на воде рядом с другими судами. Жасмин прошла мимо причала с грузовым краном и, сделав еще несколько шагов, очутилась на песчаном пляже, который протянулся между морем и посадками деревьев далеко в сторону горизонта. Она сняла туфли и пошла босиком, ощущая приятную прохладу песка.
Балтийское море казалось серебряным. Небольшие волны, набегая на берег, тихо шелестели, омывая осколки ракушек и оставляя после себя следы пены. Жасмин остановилась. На пляже не было ни души. Она быстро сбросила с себя одежду и побежала к воде. Море было таким холодным, что у нее перехватило дыхание. Она плыла, пока не вошла в нужный для себя ритм.
Из леса показались всадники на лошадях, они приблизились к пляжу, развернулись на восток и пустили лошадей вскачь. Когда они скрылись, Жасмин вышла из воды. По сравнению с ледяной водой воздух показался теплым и ласковым. Солнце поднималось все выше и выше, его лучи, пробивая завесу из облаков, согревали землю.
Она вернулась в гостиницу, разбудила Роню и помогла девочке одеться и уложить волосы. В праздничном наряде, с новой прической Роня выглядела необычно ярко и очень переживала по поводу своего внешнего вида. На Лауре все без исключения вещи были с блошиного рынка, и она, как и прежде, не стала изменять своему стилю хиппи-романтика: на ней была блуза из батика, украшенная индейской цепочкой, и длинная юбка, в волосах — цветы. На веки она наложила так много теней и подводки, что Жасмин невольно вспомнила любимый сериал Лизелотты «Климбим» с Ингрид Штегер.
Около половины одиннадцатого Лаура и Роня уже сидели в машине Жасмин, направляясь в Хайлигендамм. Еще неделю назад этот белый курортный город казался совершенно безлюдным, а теперь здесь была масса народу. Лимузины парковались на общественной стоянке у лесопарка перед гостиницей. Мужчины в тёмных костюмах с орхидеями и розами в петлицах и женщины в вечерних платьях неторопливо шли к самому главному зданию курорта.
На лужайке оркестр играл свадебные марши и вальсы.
— Что там написано? — спросила Роня.
— Где?
— Там. — Девочка показала на фронтон вверху колонны и начала грызть ногти.
Жасмин мягко отвела ее руку от лица и сказала:
— Там написано: «Heic te laetitia invitat post balnea sanum». Это латынь, в переводе звучит так: «Здесь тебя ждет прилив радости после целебных ванн». «Laetitia» означает радость.
— Супер! Как имя испанской принцессы, которая недавно вышла замуж. А что значит имя Роня?
— Роня — это сокращенная форма от русского имени Вероника.
— Здорово!
Сотрудники фирмы по обслуживанию торжеств с интересом рассматривали гостей, толпившихся у здания «Курхаус». Все дорожки вплоть до морского моста были заняты людьми. Небо затянули тяжелые тучи, которые, отражаясь в море, придавали ему свинцовый оттенок. Какое сочетание белого, серого и зеленого! Ни один художник не смог бы придумать ничего лучше.
Жениха и невесты пока не было. Перед «Гранд-отелем», гостиницами «Хаус Мекленбург» и «Курхаус» прогуливались мужчины в парадных костюмах с колой в руке.
«Друзья Северина», — подумала Жасмин. Пожилые женщины и мужчины медленно подтягивались к главному зданию, время от времени приостанавливая торжественную процессию. Жасмин с Лаурой и Роней заняли место позади всех. Фальк все еще не появился. Жасмин сохраняла внешнее спокойствие, хотя внутри у нее все кипело от желания увидеть его.
У входа в курортный ресторан стояли Адельтрауд и Гюнтер. Они чинно приветствовали всех, кто проходил мимо.
На Понтере Розенштоке был светло-серый костюм с алой розой в петлице. Адельтрауд надела на церемонию черное платье с красно-зеленым рисунком, которое прекрасно гармонировало с ее черными глазами, сиявшими ярче, чем бриллианты в ее серьгах, колье и кольцах.
— А, вот и вы, — приветливо сказала она и подмигнула Роне, ласково проведя рукой по огненно-черной челке девочки. — Для вас в первом ряду зарезервированы места.
Одна из сотрудниц, обслуживающих свадьбу, провела их в бальный зал через ресторан, где стояли празднично накрытые столы. Жасмин, которая была одета в безупречный светло-фиолетовый костюм, ничего не оставалось, как пробираться вперед через толпу гостей с Роней в ее пиратском наряде и Лаурой, похожей на хиппи. Люди что-то бормотали им вслед. В конце зала, у стены со светло-зелеными колоннами, украшенными белоснежными пилястрами, она увидела покрытый белой штофной тканью стол. На нем стояла ваза с букетом цветов и трехлучевой светильник, который должны были использовать для брачной церемонии.
Места в первом ряду пока были свободны. Жасмин пропустила Роню вперед. Лаура плелась следом.
Когда гости уселись и воцарилась тишина, в зал вошли Адельтрауд с Гюнтером и фрау Тиллер. Жасмин молча кивнула матери Николь, хотя и не была уверена, что та ее узнала. Они медленно двигались вперед вместе с двумя женщинами, которые, по словам Рони, были сестрами Адельтрауд, и заняли места неподалеку от них.
Наконец, следуя свадебному сценарию, появился Северин. Он вошел с правой стороны через боковую дверь. На нем был светло-серый костюм, черный с металлическим отливом жилет поверх рубашки и серебристый галстук. В петлице красовался букетик из маленьких кремовых роз.
Фальк шел рядом с братом. В темно-синем костюме из ткани цвета незрелого бургундского винограда, серебристой рубашке, галстуке в серебряный горох и с алой розой на лацкане пиджака он выглядел неотразимо. Судя по его прическе, он даже побывал у парикмахера. Его волосы в ярком свете люстры блестели, как вороново крыло. Он довел брата почти до стола и слегка хлопнул его по плечу. Затем, как всегда, вызывающе поднял подбородок, посмотрел на гостей и, не обращая внимания на Жасмин, занял свободное место около матери.