Но нет. Он так же много говорил и улыбался; рассказывал о странах, где был, о культуре, о театрах. Вера с интересом слушала его, вновь и вновь убеждаясь в том, что он не только хороший собеседник и рассказчик, но и интересный мужчина.
Был уже поздний вечер. Они прошли к набережной, и летние огни освещали дорожку, по которой прогуливались парочки. Воздух был влажным и чуть терпким, как после дождя. И, глядя на реку, по которой плыло неровное отражение желтой луны, Вера впервые за долгое время почувствовала покой на душе.
Владислав взял ее под руку. Все очень прилично, но Вера ощущала, как под пальцами перекатываются мышцы, которые чувствовались даже через пиджак. Она глубоко вздохнула. Этот статный крепкий мужчина вызывал в ней давно угасшее желание. «Как давно я была с мужчиной?» - подумала Вера, и тут же ужаснулась своим мыслям.
Почувствовала, как горят щеки, как учащается дыхание, и опустила взгляд. Момент собственной слабости, который пришел так нежданно, казался недопустимым кощунством по отношению ушедшему мужу.
- … ничего, если я на «ты»? – услышала она. Вскинула голову вверх, забыв о смущении, поймала дружелюбный взгляд Владислава, и снова засмущалась.
- Конечно, - тихо ответила.
- А то общаемся, как герои какой-то пьесы. Все на «вы», - мягко усмехнулся Владислав. Вера ощутила, как он легко дотронулся до ее руки, а затем тихо произнес: - Да ты замерзла. Что же молчала…
Встав на месте, он скинул с себя пиджак и накинул его на Веру.
- Что ты, не надо! – вскрикнула она, пытаясь снять его.
- Не обижай меня, хорошо? – он улыбнулся ей словно неразумному ребенку. – Нет ничего плохого в том, что я хочу за тобой поухаживать.
«Поухаживать», - эхом пронеслось в ее голове.
- Что ж, хорошо, - Вера несмело улыбнулась Владиславу. – Только если сам замерзнешь…
Владислав громко рассмеялся, откинув голову назад. А она как некстати подумала, что ему очень идет белая рубашка, которая так подчеркивает его ладную фигуру. Вера вновь ощутила, что ей становится слишком жарко, и втянула в себя воздух. Нужно было как можно быстрее избавиться от грязных порочных мыслей, которые невольно охватывали ее, когда она смотрела на него.
***
- Ну что, как прогулялись? – весело спросила Маргарита Михайловна, когда Вера пришла домой. – Надо же, даже пиджак на тебя накинул, истинный джентльмен! Я думала, что таких уж не делают…
Вера промолчала, все еще ощущая ткань пиджака на своих плечах. Снимать его не хотелось, но пришлось. Она осторожно сняла с себя, несомненно, дорогую вещь, повесила ее и проговорила:
- Прошу, только давай без твоих шуточек.
- Молчу я, молчу! – вскинула руки Маргарита Михайловна. – Ты только ответь: он хоть догадался тебя на свидание еще раз позвать?
Вера молча кивнула, чувствуя, как вновь загораются непослушным огнем щеки.
- Ай да молодец! – восхитилась бабушка. – А ты, я надеюсь, согласилась? – она сурово взглянула на Веру, которой ничего не оставалось, как кивнуть.
- Слава богу! – вскричала Маргарита Михайловна. – Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки!
Вера махнула рукой и прошла в спальню. Бабушка, к счастью, поняла, что не нужно ее преследовать. Несколько минут Вера еще слушала за дверью глухое бормотанье, а потом дверь соседней комнаты скрипнула – судя по всему, Маргарита Михайловна пошла спать.
Вера выдохнула и со счастливой улыбкой повалилась на постель. Уставилась невидящим взглядом в белый потолок, вновь и вновь проматывая в памяти прекрасный вечер.
Владислав отказался забирать пиджак.
- Будет повод приехать к тебе снова, - с загадочной улыбкой обронил он и поцеловал самые кончики ее пальцев, когда они прощались.
Вера затаила дыхание. Это простое, безыскусное прикосновение ощущалось интимнее самого горячего развязного секса. Впрочем, тут она не могла похвалиться особым опытом, потому что бывший муж был также застенчив, как Вера, а сама она узнавала о радостях любви из романов, почитывая на досуге не только высокопарную классику.
Что заставило ее вспыхнуть, казалось, до кончиков волос – так это его взгляд исподлобья, который Владислав бросил на нее, наклонившись поцеловать руку. Вера действительно не обладала богатым опытом, но каким-то особым женским чутьем она поняла, что этот взгляд, наполненный вязким томлением и интересом, будит в ее теле горячий отклик.
И правда, они оба уже давно не были детьми. И была бы Вера смелее, то взяла бы инициативу в свои руки. Самым невинным вариантом казалось просто поцеловать его, прикоснуться губами к губами. Ну а другой, более раскрепощенной версией событий стала бы закономерная ночь, проведенная вместе в каком-нибудь отеле. Вера могла бы ощутить, как твердая плоть вонзается в нее, как сильные руки удерживают ее хрупкое тело в объятьях, а эти мягкие губы заглушают стоны…