— Много кто про меня сегодня спрашивал? — интересовалась Зельда, наматывая веревку на крюк. — Ты наверное, замучилась отвечать!
— Что ты! На десятом я уже сбилась со счёта ж до. — отмахнулась подруга. — А, Омаль… он был настроен серьёзно вроде.
— Ах, он-то… — Зельда затянула первый узел и начала вязать следующий поверх первого. — Да, видала я его, героя, пару раз. Робкий он очень. И очки у него противные…
— Но сегодня он решился признаться!
— Ой-и-и-и… будто я не слышала раньше. Тоже мне! Решил признаться на глазах у всех… Как скучно! Да, два слова: «Стань моей» — и он разорван в клочья на месте! Неслыханно! За мной полгорода бегает! А он решил, будто он особенный. С чего?
— Ну, не знаю даже, — Хельга пожала плечами и улыбнулась. — Он молод, как и мы. По-моему ты ему и шанса не даёшь.
— И не дам! — горячо согласилась Зельда. - Вот ещё глупости! Ты прекрасно знаешь, что в нашем городе нет, не было и не будет ни одного парня, который смог бы заарканить меня. Я никому этого не позволю сделать, или ты не согласна?
— Нет-нет, что ты! — Хельга заулыбалась шире. — Никто не в силах укротить непокорную Зельду!
— Никто и никогда! Скорее я это сделаю! — Зельда, совершенно не чувствовала, что Хельга над ней подшучивает. — Все кто просит моей руки и сердца, через одного либо женатые с детьми, либо старые. Так не смеши меня, Бога ради!
— Я бы на твоём месте, присмотрелась к Энрике. — не успокаивалась Хельга. — Он довольно частый гость в твоём баре.
— К этой рыжей бороде?! Нет уж! Ни за что! — зашипела Зельда. — Вот кто угодно, но только не Энрике! И вообще мое сердце давно занято другими.
— Кем же?
— Твоими мальчиками, конечно! — воскликнула в полный голос подруга, и сразу пожалела об этом, потому что из комнаты донёсся плач.
Женщины оставили бельё и вернулись к колыбели. Малыши проголодались, они сжимали маленькие кулачки и причмокивали, пытаясь найти маму. Хельга бережно одного за другим вытащила их.
— Прикормим по-очереди. — пояснила она. — Подержи пока одного.
— У меня есть идея получше. — улыбнулась Зельда, принимая малыша на руки.
Вместе с ним она подошла к столу, где под салфеткой лежала ещё свежая ломоть хлеба. Зельда отщипнула от него кусочек и положив в рот, принятом жевать. Жуя она вышла в коридор, сняла с веревки самый маленький платочек, разложила его на ладони и выпустила на него разжёванный мякиш хлеба. Далее платочек был аккуратно завернут, и отдан малышу. Он начал сосать его и сразу успокоился, не заметил подмены с маминой грудью.
— Разве не прелесть? — ворковала Зельда, возвращаясь в комнату. — Посмотри с каким аппетитом этот мальчик ест! — неожиданно она добавила. — Какая же ты, Хельга, счастливая! Ведь, правда! В начале удачное замужество, заботливый любимый, взаимная любовь…
Тут она осеклась и робко подняла глаза на подругу, но та осталась спокойной, будто и не услышала сказанного. И всё же не стоило Зельде начинать этот разговор. К чему? Отца мальчиков больше не было в их жизни. Он ушёл слишком скоро. Зельда прекрасно помнила, как плохо и трудно Хельге было привыкнуть к жизни в одиночку, без любимого. Горе случилось всего несколько месяцев назад.
— …а теперь чудесные мальчики! — Зельда всё-таки переменила тему. — Ты уже придумала, как наречешь их?!
— Если честно, пока нет. — призналась Хельга, краснея. — Я знаю, уже прошло много больше недели, но…
— Мы не в Кырчоглах, дорогая. — дружелюбно перебила её Зельда. — Здесь у тебя детей никто не отнимет, за то, что ты не дала имен в определенный срок, а если и попробуют, то пусть попробуют! "Дарес" будет рад с ними поговорить! (Она щёлкнула предохранителем). А после разговора с ним, никто больше не захочет обидеть твоих мальчиков.
Хельга тихо засмеялась и с благодарностью посмотрела на подругу. В этот момент она ещё раз подумала о том, какое же это чудо, что у неё есть Зельда. Вот уж на кого она всегда и везде сможет положиться!
— И потом разве в наречении проблема? — продолжала тем временем Зельда. — Ведь я всегда могу помочь тебе в этом. Вот, смотри, как тикете эти имена: Догар, Какрикис, Маврин, Дарио, Анки…
— Вообще-то, мне нравится имя… Доан. — остановила ее Хельга. — Послушай, оно звучит, как удар колокола перед рассветом. А помнишь как после прошлой службы в церкви звонарь начал играть на колоколах? Это было так красиво и празднично! — она с любовью взглянула на сына. — Какой бы тёмной ночь не была, она всегда отступает перед рассветом, да?