Джоан, немного раздраженная, бросила, что он наверняка прекрасно понимает, о чем идет речь. Долг Тони состоит в том, чтобы радовать отца и не разочаровывать его.
– Тони меня не разочаровал.
Но конечно же, воскликнула Джоан, Родни не нравится то, что его единственный сын живет на краю света и они, возможно, никогда его не увидят.
– Да, – со вздохом признал Родни. – Я очень скучаю по Тони. В доме было такое солнечное, радостное создание. Да, я по нему скучаю…
– Вот и я о том же. Тебе надо было проявить твердость!
– В конце концов, Джоан, это его жизнь. А не наша. Наша закончена, исчерпана, хочешь ты того или нет.
– Ну да, я полагаю, в какой-то мере это так. – Она с минуту подумала и потом добавила: – Что ж, это была очень приятная жизнь. Она, конечно, такой и осталась.
– Я рад этому.
Он ей улыбнулся. У Родни была приятная улыбка, дразнящая. Иногда казалось, что он улыбается чему-то такому, чего ты сама не видишь.
– Дело в том, – сказала Джоан, – что мы с тобой правда очень подходим друг другу.
– Да, мы не так уж много ссорились.
– Потом нам повезло с детьми. Было бы ужасно, если бы они пошли по плохой дорожке, были несчастны или что-то такое.
– Смешная ты, Джоан, – сказал Родни.
– Но, Родни, ведь правда, это было бы очень горько.
– Не думаю, чтобы что-нибудь огорчило тебя надолго, Джоан.
– Ну… – Она задумалась. – Конечно, меня очень трудно вывести из равновесия. Знаешь, я думаю, долг каждого – не поддаваться обстоятельствам.
– Восхитительное и очень удобное качество.
– Ведь это приятно, не правда ли, – улыбнулась Джоан, – чувствовать, что добился успеха?
– Да, – вздохнул Родни. – Это, должно быть, действительно приятно.
Джоан засмеялась и легонько потрясла его за плечо:
– Не скромничай, Родни. Ни у одного здешнего юриста нет большей практики, чем у тебя. Она намного больше, чем была во времена дяди Генри.
– Да, у фирмы хорошо идут дела.
– А с появлением нового компаньона капитал увеличится. Ты собираешься завести нового компаньона?
Родни покачал головой:
– О да, нам нужна свежая кровь. И Олдерман, и я стареем.
Да, это верно, подумала Джоан. У Родни в волосах появилось много седины.
Джоан поднялась и посмотрела на часы.
Это утро проходило довольно быстро, и уже не было этого хаотического кружения мыслей в голове.
Что ж, это свидетельствует о том, что ключевым действительно было слово «дисциплина». Привести свои мысли в порядок, вспоминать только о приятном. Вот она и сделала это сегодня утром – и видите, как быстро это утро прошло. Часа через полтора уже будет обед. Может, стоит немножко пройтись, не уходя далеко от гостиницы? Хоть какое-то разнообразие, перед тем как вернуться и опять есть эти горячие, тяжелые блюда.
Джоан пошла в спальню, надела свою фетровую шляпу и вышла.
Мальчик-араб стоял на коленях, обратив лицо в сторону Мекки, наклоняясь и распрямляясь в монотонном гнусавом песнопении.
Подошедший индиец назидательно сказал за спиной Джоан:
– У него послеполуденная молитва.
Джоан кивнула. Она не нуждалась в этих объяснениях, поскольку сама прекрасно видела, чем занят мальчик.
– Он говорит, что Аллах всеблаг и милостив.
– Я знаю, – ответила Джоан и решительно пошла к проволочной ограде вокруг вокзала.
Она вспомнила, как на ее глазах шесть или семь арабов пытались сдвинуть с места полуразвалившийся «форд», застрявший в песке, причем все тянули в разных направлениях, а ее зять Уильям объяснял ей, что вдобавок к этим искренним, но бесполезным усилиям они с надеждой произносили: «Аллах милостив».
Аллах, подумала Джоан, должен быть на свете, поскольку только чудо может вызволить машину, которую все тянут в разные стороны.
Любопытно, что все участники этого действа получали от него удовольствие. Воля Аллаха, говорили они и не предпринимали ничего разумного для достижения цели.
Нет, такой образ жизни Джоан не устраивает. Она предпочитает думать и планировать. Хотя, возможно, если жить на таком островке в вакууме, какой являет собой Тель-абу-Хамид, в этом нет особой необходимости.
Если прожить здесь долго, размышляла Джоан, можно даже забыть, какой сегодня день недели…
Так, прикинула она, сегодня у нас, кажется, четверг… да, четверг, а я сюда приехала в понедельник вечером.
Она подошла к ограде и на некотором расстоянии за ней увидела человека с винтовкой, одетого в форму. Он прислонился к большому ящику, и она предположила, что он охраняет вокзал или границу.