Он, похоже, спал, и Джоан решила дальше не ходить, а то вдруг он проснется и пальнет в нее. В Тель-абу-Хамиде, как ей казалось, такого рода вещи вполне могут случиться.
Джоан тем же путем двинулась обратно, собираясь сделать небольшой крюк и обойти гостиницу. Это позволит убить время без риска заработать новый приступ агорафобии (если это она).
Определенно, одобрительно думала Джоан, утро прошло удачно. Она перебрала мысленно все то, за что могла быть благодарна судьбе. Эверил вышла замуж за милого Эдварда, такого трезвого, надежного человека и к тому же состоятельного; их дом в Лондоне был вполне уютным. И Барбара вышла замуж. Вот Тони – с ним не все так хорошо, хотя они на самом деле ничего не знают, – Тони не выполнил свой сыновний долг. Ему следовало остаться в Крейминстере и пойти работать в фирму «Олдерман, Скюдамор энд Уитни». Жениться на хорошей английской девушке, которая любит проводить много времени на открытом воздухе, и пойти по стопам отца.
Бедный Родни, его темные волосы покрылись сединой, но сын не станет его преемником.
Верно, Родни слишком попустительствовал Тони. Он должен был обращаться с ним жестче. Твердость – вот что требовалось. Да, думала Джоан, интересно знать, где был бы Родни, если бы я не проявила твердость? Вероятно, весь бы погряз в долгах, пытаясь взять деньги под залог, как Ходдесдон. Интересно, ценит ли Родни то, что она для него сделала…
Джоан посмотрела вперед на какую-то волнистую линию горизонта. Похоже на море! Конечно, это мираж!
Да, мираж… Вода в песках. Совсем не такой, как обычно воображают миражи, – она всегда представляла себе деревья и города или нечто другое, столь же конкретное.
Но даже такой обман заставлял задуматься: а что же такое реальность?
Мираж, повторяла она, мираж. Само слово казалось важным.
О чем она думала? Конечно, о Тони и о том, что он вырос эгоистичным и легкомысленным.
К Тони всегда было крайне трудно подступиться. Он всегда был таким рассеянным, таким молчаливым и, не переставая добродушно улыбаться, поступал всегда так, как ему нравилось. Тони никогда не любил ее так, как, по ее мнению, должен любить сын. Он явно больше был привязан к отцу.
Джоан вспомнила, как Тони в семь лет посреди ночи вошел в комнату, где спал Родни, и спокойно заявил:
– Папа, я, кажется, съел поганку, потому что у меня очень сильно болит живот, и мне кажется, что я умру. Я пришел, чтобы умереть с тобой.
На самом же деле грибы тут оказались ни при чем. Это был приступ аппендицита, мальчику сделали операцию. Но Джоан все-таки удивилась, что ребенок пошел к Родни, а не к ней. Гораздо естественнее было бы позвать маму.
Да, у Тони было много недостатков. Он ленился в школе. Отставал в спортивных состязаниях. И хотя он был очень симпатичным мальчиком и Джоан с гордостью водила бы его везде с собой, ему, похоже, никогда не хотелось никуда идти, и он завел гадкую манеру растворяться в пространстве в тот самый момент, когда Джоан его искала.
– «Защитная окраска» – так, помнится, называла эту его способность Эверил. Тони со своей защитной окраской намного умнее нас.
Джоан не вполне понимала, что это значит, но ей это причиняло какую-то необъяснимую боль…
Джоан взглянула на часы. Не стоит бродить и перегреваться на солнце. Надо возвращаться в гостиницу. Утро прошло прекрасно – никаких случайностей, никаких неприятных мыслей, никакой агорафобии…
Какой-то ехидный голос внутри заметил: «Ты говоришь как больничная медсестра. Кем ты себя считаешь, Джоан Скюдамор? Инвалидом? Психически нездоровым человеком? И с какой стати так гордишься собой и вместе с тем ощущаешь такую усталость? Разве есть что-то исключительное в том, что ты приятно и нормально провела утро?»
Джоан вернулась в гостиницу и с радостью увидела, что к обеду для разнообразия подали консервированные груши.
Поев, она легла.
До чая можно спать…
Но спать не хотелось. Голова была ясной и свежей. Джоан лежала с закрытыми глазами, но все мышцы были напряжены, словно она чего-то ожидала… какого-то нападения.
Надо расслабиться, говорила себе Джоан, надо расслабиться. Но она не могла расслабиться. Нервы натянуты, сердце бьется, в голове теснятся неясные предчувствия.
Все это ей что-то напоминало. Она покопалась в памяти, и наконец на ум пришло верное сравнение – приемная зубного врача.
Ожидание чего-то очень неприятного, попытки переубедить себя, не думать об этом, и ощущение того, что каждая минута приближает тяжкое испытание…
Но какого испытания она ждет?
Что должно случиться?