В пустыне ее крик звучал тонким блеянием. Как заблудшая овца, подумала она, заблудшая овца…
И нашел он свою овцу…
Господь Бог – мой пастырь…
Родни – зеленые пастбища, долина на Хай-стрит…
Родни, звала она, помоги мне, помоги мне…
Но Родни спускался с платформы с расправленными плечами, поднятой головой, радуясь мысли о том, что несколько недель он будет свободен… пусть ненадолго, чувствуя себя опять молодым…
Он не мог ее услышать.
Эверил – Эверил – не поможет ли ей Эверил?
Я твоя мать, Эверил, я всегда…
Но Эверил спокойно вышла бы из комнаты, возможно, сказав:
– Здесь я ничего не могу сделать…
Тони – Тони ей поможет.
Но Тони не мог ей помочь, был в Южной Африке. Очень далеко…
Барбара – Барбара слишком больна… У нее пищевое отравление.
Лесли, подумала она. Лесли помогла бы мне, если бы смогла. Но Лесли умерла. Она страдала и умерла…
Бесполезно – никого…
Она опять побежала – отчаянно, куда глаза глядят, просто лишь бы бежать…
По ее лицу, шее, по всему телу катил пот.
Это конец, подумала она.
Христос, думала она… Христос…
Христос придет к ней в пустыне.
Христос покажет ей путь к зеленой долине.
…Поведет ее с овцой…
…Заблудшей овцой…
…Раскаивающаяся грешница…
…Через долину тени…
…(Но тени нет – только солнце…)
…Веди, добрый свет. (Но солнце не было добрым…)
Зеленая долина – зеленая долина – надо найти зеленую долину…
Путь в нее ведет от Хай-стрит, там, в центре Крейминстера.
Путь в нее ведет из пустыни…
Сорок дней и сорок ночей.
Прошло только три дня – значит, Христос все еще здесь.
Христос, молилась она, помоги мне…
Христос…
Что это такое?
Там – далеко справа – крохотное пятнышко на горизонте!
Это гостиница… она не заблудилась… она спасена…
Спасена…
Ноги Джоан подкосились – она бессильно упала…
Глава 10
Джоан постепенно приходила в себя…
Она чувствовала себя совершенно разбитой и больной…
И слабой, слабой, как ребенок.
Но она была спасена. Гостиница на месте. Теперь, оправившись немного, она могла встать и дойти до нее.
Но пока она еще спокойно полежит и все обдумает. Все тщательно обдумает – больше не притворяясь.
В конце концов Бог не оставил ее…
У нее больше не было этого ужасного ощущения одиночества…
Но я должна думать, сказала она себе. Я должна думать. Я должна во всем разобраться. Именно поэтому я здесь – чтобы во всем разобраться…
Ей надо было раз и навсегда понять, кто же такая Джоан Скюдамор…
Именно для этого она пришла сюда, в пустыню. В этом ослепительном свете она увидит, кем она была. Увидит правду, на которую ей не хотелось смотреть, но которую на самом деле она всегда знала.
Вчера был какой-то ключ. Может, с этого лучше и начать.
Потому что именно тогда ее в первый раз охватила паника?
Она читала стихи – вот с чего все началось.
С тобою нас весна разъединила.
Это было то самое, что заставило ее подумать о Родни, и она сказала: «Но ведь сейчас ноябрь…»
Совсем так же, как Родни в тот вечер: «Но ведь на дворе октябрь…»
В тот вечер, когда он сидел на склоне в Эшелдауне с Лесли Шерстон, – они сидели и молчали, отодвинувшись друг от друга чуть ли не на полтора метра. Даже друзья так не сидят, подумала тогда она.
Но теперь она знала – и тогда могла бы понять, – почему они сидели на таком расстоянии.
Они не смели сесть ближе…
Родни – и Лесли Шерстон…
Не Мирна Рэндольф – Мирна Рэндольф пустышка. Она нарочно пестовала этот миф о Мирне Рэндольф, потому что знала, что за этим ничего нет. Использовала Мирну Рэндольф как завесу, чтобы прикрыть правду.
И отчасти – будь же на этот раз честной сама с собой, Джоан, – отчасти потому, что ей легче было принять Мирну Рэндольф, чем Лесли Шерстон.
Признать, что Родни увлекся Мирной Рэндольф, красивой и чувственной, перед внешностью которой мог устоять только святой, – это меньше задевало ее гордость.
Но Лесли Шерстон – Лесли, которая не была красива, молода, одевалась непонятно во что. Лесли с усталым лицом и смешной, кособокой улыбкой. Признать, что Родни мог любить Лесли – любить ее так страстно, что даже не позволял себе подойти к ней ближе чем на четыре фута, – было выше ее сил.
Отчаянное стремление, боль неудовлетворенного желания – такая сила страсти, которую сама она никогда не знала…