— Ах, вот оно что… Вам что же, не хватает ее в жизни?
— Если бы мне удалось сейчас побеседовать с вашим обидчиком, тогда, наверное, хватило бы… И ему, кстати, тоже… — Он выжидающе взглянул на свою собеседницу.
Микела снисходительно улыбнулась.
— И вас не пугает то, что ради этого вам придется отправиться в Модену?
— В Модену? — удивился парень.
— Да, мой обидчик живет именно там, — подтвердила Микела. — Да и я, между прочим, тоже.
— Так вот почему я вас никогда раньше не видел в нашем городе, — понимающе кивнул незнакомец. — А то я смотрю на вас и мучаюсь: как можно было проглядеть такую девушку…
Микела на мгновение смутилась.
— Я не часто вот так, бесцельно, гуляю по Авиньону… Обычно у меня бывает здесь много дел…
— Но ведь сегодняшний день исключение, правда? — с надеждой поинтересовался ее собеседник.
Микела неопределенно пожала плечами.
— Можно сказать и так…
— Тогда почему бы вам не воспользоваться небольшой передышкой и не полюбоваться наконец улочками нашего «звенящего» города, как его называл Рабле из-за большого количества находившихся здесь монастырей? Но сейчас Авиньон может похвастать кое-чем поинтересней, — поспешно добавил он, увидев, что Микела сделала отрицательный жест.
— Я знаю, — с улыбкой откликнулась она. — Улицы Авиньона знакомы мне не хуже, чем вам… Я часто фотографировала их для туристического журнала, — объяснила она, заметив его удивление.
— Правда? — обрадовался он. — Ну тогда вы и сами сможете стать для меня экскурсоводом.
Микела медленно покачала головой.
— У меня сегодня был не самый лучший день… Да и предыдущие тоже…
Незнакомец со вздохом развел руками.
— Ну что ж, похоже, для меня сегодняшний день тоже не станет удачным… Давайте я вас хотя бы провожу… Кстати, меня зовут Лоран.
— Микела, — немного помедлив, представилась она.
— Надеюсь, вы живете далеко отсюда? — улыбнувшись одними глазами, спросил ее новый знакомый.
Микела бросила задумчивый взгляд на видневшийся за его спиной отель и неожиданно для самой себя вдруг сказала:
— Да. Если идти вон по той улице, которая начинается за картинной галереей…
Микела осторожно прикрыла за собой дверь и, прижавшись к ней спиной, обвела медленным взглядом темную комнату. На шелковой драпировке стен лежали стрельчатые тени светившихся в отблесках уличных фонарей окон.
Ну вот, принцесса снова в крепости… И снова ей не дают покоя мечты о принце… Вот только его облик, кажется, претерпел некоторые изменения…
Она подошла к столику и включила ночную лампу. Тени на стенах окрасились золотистым светом. Одна из них напомнила Микеле причудливое сплетение темно-серых узоров на картине уличного художника, который объяснил им с Лораном, что так он изображает образ Авиньона и его средневековых зданий.
— Именно поэтому он всегда выходит рисовать, как только стемнеет, — шепнул ей тогда Лоран. — Неясные образы можно разглядеть только в темноте.
Услышав это замечание, Микела внимательно посмотрела сначала на художника, затем на ускользающую вдаль узкую улочку и наконец остановила свой взгляд на лице Лорана.
— Что такое? Проверяешь мое предположение на практике? — с мягкой иронией спросил он.
Микела утвердительно кивнула.
— Ну и как? Оно подтвердилось? — полюбопытствовал Лоран.
Микела пожала плечами.
— Даже не знаю… Я только поняла, что, бывая раньше на этой улочке, я никогда не замечала ни этого художника, ни его картин, ни этих серых домов, ни самой улицы…
— Не замечала улицы, на которой находилась? — весело рассмеялся Лоран. — Разве такое может быть?
— Нет, я конечно же видела все… Но это проходило мимо меня, оставаясь только в памяти моей фотокамеры и не находя места в моей душе… Ты понимаешь, что я имею в виду?
Лоран утвердительно кивнул и, серьезно посмотрев ей в глаза, спросил:
— А теперь нашла? Хотя бы самое крохотное местечко…
Микела еще раз огляделась вокруг.
— Думаю, да… Хотя и не знаю почему…
— Может быть, потому, что ты стала внимательной к тому, что тебя окружает? — неуверенно предположил Лоран.
Микела отрицательно покачала головой.
— Нет, потому что сегодня рядом со мной тот, кто умеет быть внимательным ко мне, — тихо проговорила она и, не дав ему времени что-либо возразить, продолжила: — Это правда, Лоран, ты был со мной таким чутким, заботливым, что я даже не заметила, как рассказала тебе обо всех своих любовных неурядицах… О расставании с Винченцо и даже с Франсуа, о котором не знает никто, кроме Бернара… А теперь еще и тебя, мужчины, с которым я знакома всего несколько часов…
— Теперь ты жалеешь об этом? — осторожно спросил он.
— Я жалею только о том, что не встретила тебя здесь раньше, — с улыбкой ответила Микела. — Конечно, у меня в Авиньоне есть старый друг, Бернар, о котором я тебе тоже успела рассказать, — поспешила добавить она. — Но, наверное, он слишком хорошо меня знает, чтобы быть беспристрастным советчиком… Именно поэтому мне и было необходимо внимание такого отзывчивого человека, как ты.
Микела задумалась, вспоминая своего нового знакомого.
Если говорить честно, я согласилась прогуляться в его компании только потому, что не хотелось возвращаться в пустую комнату и проводить вечер наедине с невеселыми раздумьями… Я ведь и не собиралась жаловаться ему на своих бывших женихов, и уж тем более просить у него сочувствия и понимания… Но Лорана и не надо было просить об этом… Он сам сделал это ненавязчиво и деликатно… Не напоминая о прописных истинах, не предлагая житейских советов из собственного опыта… Он просто сказал: «Попробуй разобраться в себе, прежде чем обвинять Винченцо»… И все мои обиды, столько времени копившиеся где-то в глубине души, мгновенно исчезли, словно их и не было вовсе… А ведь он просто повторил совет Бернара… Только сделал это по-своему, так, как может, наверное, только он один: легко, искренне и доверительно, как будто это доставило ему самую большую радость в жизни… Хотя, судя по его потухшему взгляду, это чувство возникает у него не так уж часто… И вообще, я уверена, что совсем недавно в жизни Лорана что-то произошло… Хотя, может быть, я себе все это только придумала… И эту ночь, и эту прогулку, и этот грустный взгляд, и самого Лорана… Может быть, его образ совсем скоро исчезнет… Как эти тени на стенах…
— Доброе утро, мадемуазель, — широко улыбнулся портье, завидев спускавшуюся по лестнице Микелу. — Надеюсь, вы хорошо выспались, несмотря на шумную «королевскую» свадьбу?
— Я вернулась, когда они уже ушли, — напомнила Микела.
— Ах, да… В последнее время у меня все вылетает из головы, — выразительным жестом приложив указательный палец ко лбу, шутливо сообщил он. — Хотя мне уже не привыкать… Так со мной бывает каждую весну.
— Из-за влюбленности, наверное, — понимающе улыбнулась Микела.
Портье с притворно-виноватым видом развел руками.
— Уж таков я есть… Влюбляюсь в первый же день весны, и потом до наступления лета ни одно событие не задерживается надолго в моей памяти. Но ваше позднее возвращение мне все же удалось вспомнить, — продолжил он. — Вас еще провожал молодой человек… Не знаю его имени, но часто вижу на нашей площади… Кажется, он приходит в магазин «Гиньоль»… Я и не знал, что он ваш друг…
— Я тоже, — улыбнулась в ответ Микела.
— Если он вдруг появится, пока вас не будет, я передам ему, что вы у месье Ламбера, — услужливо пообещал он.
— Надо же, вы еще не успели забыть мой ежедневный маршрут, а ведь с первого дня весны прошло уже несколько недель, — иронично откликнулась Микела и, не дожидаясь его ответа, вышла из отеля.
Остановившись на ступенях, она огляделась вокруг, блаженно щурясь от теплых лучей солнца, играющих яркими бликами на каменных фасадах домов. Справа ворчун-цветочник расставлял возле дверей своей лавки пластиковые вазы с лимонными розами; слева несколько парней и выполнявшая функции их руководителя девушка разбирали остатки королевского трона; прямо напротив отеля мальчишки, яростно отнимая друг у друга пульт, громко спорили о том, кто будет первым управлять гоночной машинкой…