Ее сестра бессовестно обманула ее, и единственным утешением для Лоры было то, что об этом не знали их родители.
Она могла быть сейчас женой и матерью. Женой Макса.
Слез не было. Она лежала, свернувшись в беззвучный комочек горя.
— Ты не спишь? — Макс. Холодный, униженный, обиженный Макс.
Конечно, нет! — хотелось ей крикнуть. Теперь, наверное, она никогда не сможет спокойно заснуть.
Лора не пошевелилась, хотя каждой клеточкой хотела прижаться к нему, умолять любить ее, несмотря ни на что… или напротив — напасть на него с кулаками. В ней бушевали любовь, ненависть, и потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать эти чувства.
Он включил свет.
— Нам надо еще кое в чем разобраться, пока дети не проснулись.
— В чем именно? — спросила она, раздраженная его деловым подходом.
— В том, например, как мы будем вести себя в их присутствии. — Он сел на край кровати.
Лора закрыла глаза. Он прав. Им необходимо вести себя так, будто ничего не случилось. Но сможет ли она? Лора медленно села в кровати. Было три часа утра.
У Макса от усталости закрывались глаза, на щеках залегли тени, взгляд безжизненный.
Он был одет в рубашку, свитер и джинсы, и от него исходила волна холода, как будто он гулял в тумане или лежал на мокрой траве.
— Ты замерз, — сказала она с беспокойством.
Его глаза блеснули презрением.
— Какое это имеет значение?
— Я… я не хочу, чтобы ты заболел.
— Это мои проблемы.
Он говорил безразличным тоном, как будто они были чужими, но глаза выдавали его. Макс был обижен до глубины души. Он предложил ей свою любовь, а она швырнула ее ему в лицо.
Она непроизвольно протянула к нему руки.
— Макс…
Он вскочил с кровати, как будто она предлагала ему яд.
— Не играй моими чувствами! — воскликнул он. — Нельзя же думать только о себе! Черт возьми, Лора, я полагал, ты другая. Может быть, вы с Фэй одного поля ягода…
— Нет! — горячо воскликнула она. — Я только…
— Игру оставь для детей. Я не хочу, чтобы они почувствовали, будто между нами что-то произошло.
— Нет. Конечно, — согласилась она.
— Им и так трудно. Я не хотел бы, чтобы Перран переживал еще и это. Согласна?
— Да, но как это сделать?
— Попробуем притворяться. Будем смеяться. Дурачиться. Веселиться. Ради Перрана будем казаться все так же влюбленными друг в друга. Старайся играть свою роль получше. Или он опять станет таким, как прежде, а то и хуже.
Лора вздрогнула, увидев, что Макс начал стягивать с себя свитер.
— Что… — она облизнула губы, — что ты делаешь?
— Ложусь спать. Я устал. — Он расстегнул пуговицы на рубашке, забавляясь ее испугом.
Лора открыла и закрыла рот.
— Но есть ведь и другие спальни! И Перрана здесь нет. Нам не надо сейчас притворяться!
Рубашка была расстегнута, обнажилась широкая, красивая грудь. Она с вожделением смотрела на нее, пока не вспомнила, что теперь не может дотронуться до нее.
— Он удивится, если мы будем в разных кроватях, — Макс начал расстегивать ремень. Джинсы упали на пол. Лора в панике залезла под одеяло, осознавая, что вся дрожит от желания.
— Смотри не трогай меня! — вскричала она.
— После всего того, что я узнал о тебе? — он невесело рассмеялся.
— И как долго это продлится, Макс? Как долго мы должны притворяться?
— Пока Перран не заговорит.
— Но могут пройти года! — воскликнула она.
— Меня больше волнует мой племянник, чем наши несуществующие отношения, — отрезал он. — Ты больше ничего для меня не значишь. А он значит. Ребенок не должен страдать из-за ошибок своих родителей, пусть даже временных.
— Но я не могу здесь оставаться! У меня работа!
— Черт с ней, с твоей работой! Она что, важнее, чем ребенок?
— Конечно, нет!
— Поговори с Люком. Объясни ситуацию. Последний раз, когда ты звонила, он сказал, что его сестра прекрасно справляется.
— Но я могу потерять работу, — пробормотала она.
— Найдешь другую. Ты хороший кулинар. Ты же понимаешь, что мы должны помочь Перрану. Нельзя нанимать ему няню, ты сама говорила, что всякого рода изменения ему не на пользу. Не думай, что я в восторге оттого, что придется находиться здесь с тобой, хотя я люблю детей. Словом, хотим мы или нет, у нас нет выбора.
Лора молчала, испытывая ужас при одной мысли о том, что Макс будет спать с ней, ненавидя ее, изо дня в день притворяться веселым…
— Я добьюсь, чтобы он заговорил как можно скорее, — слабым голосом сказала она.
— Отлично!
Макс выключил свет, лег, повернувшись к ней спиной.