– Ты бешеный?! Выпусти меня! – чуть ли не кричала Лиза и толкала его в плечи, но он был крепким парнем.
– Это ты, да? Это точно была ты, я уверен, – говорил он, очень близко склонившись к ней головой так, что ей пришлось повернуть шею.
– Ты адекватный, спрашиваю?! Отпусти меня!
– Это была ты?! – крикнул Ваня так неожиданно, что она взвизгнула.
В этот момент Кира попыталась разнять их, но друг продолжал вдавливать стену ладонями, словно был приклеен к ней, и гневно смотрел на Лизу.
– Вань, отпусти её, пожалуйста, у тебя будут неприятности, – просила подруга, но он будто не слышал.
– Что он хочет? – спросила у неё Лиза. – Он вообще бешеный?!
Но Кира ответить не смогла. У неё появился ком в горле то ли от обиды, то ли от осознания того, насколько сильно она ошибалась в человеке.
– Я повторяю вопрос, это ты?! Это ты постила все записи, полные гадких описаний, которые ни капли не совпадают с тем, что было на самом деле?
– Ааа, – протяжно выдала Лиза, и засмеялась.
Ваня сжал кулаки. Кира, заметив это, испугалась. Девушка взяла друга за плечо и потянула к себе. Удивительно, но это подействовало. Парень значительно смягчился и расслабил кулаки, отойдя от стены, около которой истерично продолжала смеяться Лиза. Зрелище было омерзительным и жалким. Вдоволь выпустив свои эмоции, бывшая подруга заговорила:
– Да, и что?
Кира смотрела на неё, и разочарованию уже не было предела.
– И ты говоришь об этом так спокойно? – снова вмешался Ваня.
– Да, – безразлично и с ухмылкой на лице произнесла Лиза. – Мне абсолютно наплевать. Просто теперь знайте, что, если в моей жизни что-то не так, я исправлю это любыми способами.
– Ты просто… – не мог подобрать слов Ваня, пригрозив ей кулаком. – Ты полное ничтожество, – сказал он и, взяв Киру под руку, спустился вниз.
Глава 17. Она перестала чувствовать.
Несмотря на достаточное количество свидетелей, узнавших о неправдивости слухов, каким-то образом они всё равно продолжились, и Кира уже не могла этого вытерпеть. Она не хотела идти в школу. Родителям было непросто согласиться с решением дочери, но её слова о зависимых от сплетен подростков окончательно застали их врасплох. С одной стороны, была успеваемость ребёнка и выпускной класс, а с другой, его моральное состояние, которое снова начинало ухудшаться. Андрей и Лера были благодарны Ване за то, что он вытащил Киру из начинающейся депрессии после её расставания с Данилом, но теперь он не мог так много времени уделять подруге, как бы ему ни хотелось. У него были свои родители, которые волновались за его успеваемость и подготовку к грядущим экзаменам. Теперь они практически держали его под домашним арестом, и парню редко когда удавалось хитрить, чтобы добраться до подруги.
Мама Данила звонила почти каждый день, чтобы узнавать о состоянии Киры, так как слухи дошли и до неё, но женщина им не верила. Лера понимала, что каким бы хорошим ни было их общение, от него становилось хуже обеим сторонам, поэтому, как взрослые люди, старшие Перовы обговорили это с родителями Данила и приняли решение не поддерживать никаких связей. Однако и это никак не улучшало душевное состояние Киры. Девушка была безразлична абсолютно ко всему. Она бросила писать, не выполняла домашних заданий от учителей, которые удавалось выпрашивать Ване, чтобы она хоть как-то закончила школу.
Даже свой день рождения в первый день весны Кира отказалась праздновать. Время вдохновения, силы и новых ощущений от совершеннолетия никак на неё не подействовали.
Поначалу своего пребывания дома она хотя бы выходила погулять по району, слушая музыку в наушниках, но к середине марта и вовсе перестала это делать. Девушка целыми днями лежала на диване в гостиной, смотря неинтересные передачи. Весь мир вокруг неё будто перестал иметь какой-то смысл, и никто не знал, что творится в её голове.
На самом деле сначала ей было тяжело. Постоянные воспоминания об их с Данилом истории любви не давали покоя настолько, что она могла не спать ночами, изливаясь слезами так, чтобы никто не слышал. К концу марта это состояние закончилось, приведя за собой другое. Теперь Кира не плакала. Девушке снова казалось, что ей всё равно, ведь она перестала чувствовать. Совсем. Смешные истории, которые так любил рассказывать папа, никак на неё не влияли, фильмы ужасов по телевизору не вызывали ни малейшего страха, а драматические моменты в детективах вовсе не трогали её душу. Она реагировала на всё так, будто ничего не происходило. И даже ежедневные разговоры с Ваней по видеосвязи не могли ничего изменить. Лучший друг теперь не понимал, как с эти бороться, а идти к врачу девушка наотрез отказывалась, уверяя близких людей, что справится сама.