– Да, я знаю. Я был идиотом. Но теперь я осознаю, что я наделал.
– Даже если бы я хотела, то не смогла бы снова поверить тебе… У меня бы не получилось, – безнадёжно помотала она головой.
Тут Данил вспомнил об особенной вещице, лежавшей у него в кармане. Парень, не зная, зачем, всегда носил её с собой. Она была очень ценна для него. Достал. Это был кулон. Тот самый кулон со знаком бесконечности, который он подарил ей, и который она впоследствии сорвала со своей шеи и швырнула в неизвестном направлении.
Данил протянул его Кире. Девушка взяла украшение в ладонь, встала со скамьи и двинулась в сторону берега реки Исеть. Парень последовал за ней, и молодые встали у самого края каменной площадки.
– Сказать тебе, в какую главную ложь я поверила, помимо Лизиного обмана? – спросила Кира, и Данил молча посмотрел на неё. – Когда ты подарил мне кулон и сказал, что этот знак показывает величину твоей любви. А я и не думала, что у бесконечности есть конец, – сказала она и быстрым взмахом руки выкинула кулон. На этот раз туда, откуда его невозможно будет достать, в реку. – Видишь, – посмотрела на него девушка, – конец. Бесконечности больше нет. Она закончилась, как и «мы», когда ты выбросил меня из своей жизни.
После своих слов Кира вернулась к скамейке. Данил последовал за ней. Снова молчание. Вскоре оно прервалось внезапным плачем. Это не сдержался Данил. Всхлипы его были частыми, потому что слёзы шли, не переставая, и мешали дышать. Он плакал, склонившись корпусом к своим коленям и прикрыв руками лицо. Тело его дрожало. Кира смотрела на него и не понимала, как реагировать. Все мысли в её голове перевернулись вверх дном. Она никогда не видела его слёз. В это вечер он впервые открылся перед ней. Ей тоже захотелось плакать. Девушка подняла голову к верху и поморгала, чтобы не дать себе возможности проронить и слезинки. Чувства по-прежнему оставались смешанными: ей то хотелось его крепко обнять, несмотря на всё, что было, то просто уйти и больше не возвращаться. «Неужели он и правда меня любит? Если бы не любил, разве убивался бы так?».
– Я не знаю, что делать… – вновь заговорил Данил. Дышать ему стало легче. Слёзы продолжали идти, но уже гораздо медленнее и только наплывами. – Я правда не знаю… Я всё потерял… всё! Я же слышал твой крик боли… – признался парень. – Почему я не вышел тогда? Почему я не вышел к тебе и не обнял? – обратился он к Кире, но она, сдвинув брови от грусти, лишь помотала головой. – Я слышал тот крик, – снова повторил он. – Я его помню… В тот момент у меня сжалось сердце, и я уже собирался идти, но Лиза меня удержала. Знаю, знаю, – мучительно всхлипнул он, – тут даже не она виновата, а я, потому что даже не сопротивлялся. На следующий день я не выходил из дома. Ко мне приехала Лиза. Она сама захотела. Я открыл дверь, и пошёл в душ… Потом, оказывается, приходила и ты, но выяснилось это только в этом году, когда мы отдыхали в Турции. Стало понятно, что ты принесла коробку с вещами, подаренными мной. Но я даже не видел её... Не представляю, что с ней сделала Лиза. После душа я выпроводил её, потому что мне совсем не нужны были посетители. А после, прогуливаясь по двору, нашёл твой кулон… Это было совершенной случайностью. Я просто зашнуровывал развязавшийся кроссовок и заметил его. Кулон хранился у меня все эти годы. Лиза не знала, иначе бы давно уже от него избавилась, – снова молчание. Данил начинал приходить в себя, и рукавом вытер мокрые щёки. – Какой же я идиот! Почему только сейчас… почему я понял это так поздно? Боже, это ведь правда, – задумался он. – Я хотел бесконечности, и я её получил. Теперь ты бесконечно будешь меня ненавидеть. Хотя нет, знаешь, – посмотрел он на Киру, – ненависть в такой ситуации была бы подарком. Ты ведь просто не хочешь меня воспринимать, – произнёс он с иронией и уткнулся головой в согнутые колени.