Пролог
Осеннее море волновалось, разбивало волны о усыпанный камнями пляж, ярилось пеной, кричало надрывными голосами чаек. Окуналось в волны огромное, ярко-красное солнце, разливало кровь по пронзительной голубизне облаков, окрашивало алым волны, песок за спиной, шумевший едва слышно сосновый лес...
Он был счастлив. Боже... как же счастлив...
- Ты уверен, что этого хочешь? - спросил за спиной неугомонный друг.
- Я слишком долго ее искал, Макс, понимаешь...
- Но ты знаешь, почему искал так долго? Потому что она не хочет, чтобы ее нашли... и даже теперь... пойми, она тебя даже не узнала! Пойми, вашей связи больше нет! Нет!
Нет! Это тихое слово уносилось в море, отражалось от волн, разливалось алым по белоснежной пене. Нет... он подставил лицо пронзительному ветру и ответил:
- Мне все равно. Даже если нашей связи больше нет, я создам новую. Даже если она меня ненавидит, я заставлю ее себя полюбить, даже если она мне не верит, я заставлю ее поверить.
- И вновь ее ранишь?
- Ей не будет лучше без меня.
- Думаешь?
- Уверен!
Но так ли он был уверен? Волны бились и бились о песок, печально кричали чайки и вода меланхолично перекатывала мелкие камушки. Туда и обратно, туда и обратно... все можно вернуть. Все можно исправить. Особенно, если времени у тебя много, ведь ты - бессмертный.
Глава 1
Есть особое очарование в приморских городках вне курортного сезона. Застывшие в ожидании гостей уютные домики, закрытые большей частью кафе по обе стороны от променады, пустынный пляж, на котором в сезон ногу поставить негде. И вальяжно разгуливающие по песку чайки.
А еще холод и сырость. С моря всегда веет. Море всегда неспокойно. У самой кромки воды песок твердый, как камень, и гладкий. Идти по нему приятно, легко... но надо быть осторожным. Вода коварна: может лизнуть ступни и вновь умчаться в море, а ты... а ты придешь домой с мокрыми ногами и свалишься с простудой.
А еще и дождь. Еще недавно днем температура достигала двадцати, а теперь погода одаривала пронзительным холодом и неверием... лета больше нет. В парке клены поспешно избавлялись от ярко-желтых листьев, уложенные плиткой дорожки были мокрыми и неприглядными, а на узких улицах почти не осталось прохожих.
Темнело. А, значит, я опаздываю... сильно опаздываю. Я ускорила шаги, проклиная высокие каблуки, которые тут прозывают «шпильками». И узкую юбку платья. Стараясь не поскользнуться на мокрых листьях и не попасть каблуком в выемку меж плитками, я бежала через парк к небольшой, спрятавшейся за елками кафешке. Лился из окон желтый свет, сочился через кружево занавесок, перезвоном отозвался колокольчик, когда я отрыла дверь и влетела внутрь. Клиента нашла сразу.
Он сидел, такой бедный и несчастный, напротив красивой, стройной брюнетки. Что-то там пытался сказать, но, видимо, выходило плохо. И девушка раздраженно стучала наманикюренными пальчиками по столешнице и посматривала на брошенную тут же пачку сигарет. А рядом поблескивало в бокале уже почти допитое белое вино.
Курить в кофе нельзя. Выходить в сумерки и в холод ей, наверняка, не хотелось, вот красавица и капризничала. И явно не любила своего ухажера. Но это уже дело не мое.
Мое... кивнуть стоявшему у бара Сашке, чтобы тот включил музыку. Но Сашка не торопился. Белобрысый и смешливый, приехавший сюда на Erazmus, а теперь, вместо посещения лекций подрабатывающий в кафешке, он подлетел ко мне, сминая в руках салфетку, и прошептал на ухо:
- Ты уверена? Она совсем не выглядит на такую, что любит подобную музыку.
Такой большой мальчик и боится. Лучше бы преподавателей боялся, когда попробует у них зачет за красивые глазки получить...
- Ты во мне все еще сомневаешься?
- Ну не совсем... но хозяин, если что, мне голову откручивать будет... если этот фифе и его шимзику что-то не понравится. Сама же понимаешь, скандалы у нас тут не совсем поощряются.
- Не будет скандала, - пожала плечами я.
Петь я любила с детства. Мало того, что петь, я завораживала своими песнями... и когда я в шутку с другом выходила на улицу и начинала петь, останавливались, переставали куда-то спешить прохожие, замолкали и вслушивались дети, и голос мой, сначала с трудом прорезавшийся через шум большого города, вдруг пронзал насквозь вязкую тишину... Нет, мой голос не уникален. Нет, я никогда не училась вокалу. Просто... я умела убеждать словами, а правильно подобранная песня... всегда была самым лучшим способом сказать нужное. Использовать чужой талант, чтобы заработать.
Музыка полилась из динамиков, девушка невольно дернулась, узнавая, и глаза ее засветились в полумраке. Такой, с влажным от слез взглядом, она казалась на самом деле красивой, несмотря на чрезмерное обилие косметики и не слишком хорошо подобранное к ее фигуре платье черное платье-мини. А я начала петь... не о любви, не о принце на белом коне, нет...