— Потому что, когда любишь женщину, одной покорности мало. Хочется ответной любви.
— С чего ты взял, что я люблю её? — ни один мускул не дрогнул на лице молодого князя.
— А разве это не так? — спросил отец.
Буршан отвёл глаза и, молча, сел. Карушат последовал его примеру.
— Эрда, девочка! — позвал он.
Эрда поспешила на его зов.
— Сделай нам, милая, ещё отварчика.
— Да, господин.
Карушат посмотрел на сына:
— Если чужеземка просто покорна, значит, ей хватило ума затаиться. И, значит, рано или поздно она найдёт способ покинуть тебя. Таня достаточно умна и я думаю, что она специально изображает из себя такую милую и послушную. Поверь мне, сын, она ждёт удобного случая, что бы сбежать. Но если она тебя полюбит, то будет предана тебе всю жизнь. Поэтому постарайся добиться её любви.
— Если мне будет нужна её любовь, я поступлю так, как поступают многие — схожу к Яге за любовным напитком.
— И будешь всю жизнь жить с мыслью, что однажды действие этого напитка закончится, и вместо любви тебя будет ждать в лучшем случае равнодушие. Ты спрашиваешь, с чего я взял, что ты любишь её? Буршан, я видел, как ты смотрел на неё. Ни на одну женщину ты так не смотрел прежде. Ты был готов даже меня, своего отца, вызвать на поединок, если я преступлю грань дозволенного. Признайся, если не мне, то себе, что ты любишь чужеземку. И, самое главное — не скрывай свои чувства от неё. Пусть она знает о твоей любви.
— Я и тебе не боюсь признаться, что люблю её. Боюсь только, что менять что-либо поздно. Вряд ли что-то изменится, если я признаюсь ей в своих чувствах. — Покачал головой Буршан.
— Никогда ничего не поздно менять, поверь мне.
Появилась Эрда с двумя чайными кружками и большим керамическим чайником на подносе.
— Ступай. У нас тут будет серьёзный разговор. — Отпустил её Буршан.
Как только девушка ушла, Карушат сказал:
— Как тебе поступать с Таней — решай сам. Можешь продолжать вести себя с ней так же, можешь попытаться что-то изменить. Это твоё дело. Жаль только, если ты потеряешь эту женщину. Но я шёл к тебе по другому поводу. Ты же знаешь, что на пятый день солнцестояния у нас встреча глав кланов и Старейшин в Зелёной Дали?
— Да, отец, знаю.
— Ну, так вот, я хотел кое-что обсудить с тобой. Дело в том, что я отправлюсь в Зелёную Даль раньше, чем ты и Старейшины. У меня есть некоторые мысли, и я хотел обговорить кое-что с Ядивом наедине прежде, чем соберутся представители других Далей. Мне нужно твоё одобрение. Если тебе не понравится то, о чём я хочу говорить, то… — Карушат развёл руками.
— Я слушаю тебя, отец.
Мужчины так увлеклись обсуждением будущей встречи, что не заметили, как пролетело время.
— Засиделся я у тебя, сын, а ведь…
Договорить Карушат не успел. Дверь распахнулась и на пороге появилась Фиоза.
— Карушат, могу я поговорить с Буршаном. — Взволнованно проговорила она.
— Что-то случилось?
— Я не знаю… Мне кажется… Я могу ошибаться… Вдруг я зря переживаю… — пролепетала девушка под внимательным взглядом Буршана.
— Фиоза, успокойся, — мягко сказал Карушат. — Говори, что тебя так взволновало?
— Таня… Она пошла к кузнецу, заказать какую-то вещь из металла… и вот… её слишком долго нет. Я думаю, как бы чего не случилось…
Мужчины переглянулись и, не говоря ни слова, бросились к дверям. Фиоза едва успела посторониться…
— Салит! Где Карут и Бутал? Сёдла немедленно! — вскричал Буршан, как только они вбежали в конюшню. — Бурт! Ты с нами!
Пёс тут же подбежал и замер у ног хозяина в ожидании приказа. Через несколько минут отец и сын уже скакали в сторону кузницы. Верный Бурт бежал рядом.
Часть 5 глава 4
Таня подошла к распахнутым дверям кузницы и замерла. Её глазам открылось потрясающее зрелище: в печи полыхал огонь, лучи солнца играли на тёмных стенах и на фоне этого силуэт обнажённого по пояс мужчины, который стоял около наковальни. Густые чёрные волосы, перехваченные ободом, кольцами ниспадали ему на шею. Аккуратная борода делала его, пожалуй, старше, но при этом ничуть не портила его. Пот стекал по лицу крупными каплями. Могучий торс был прикрыт плотным чёрным фартуком, прожжённым в нескольких местах. В тот момент, когда Таня заглянула в помещение, он рукой вытирал пот со лба. Откинув назад прядь волос, которая выбилась из-под кожаного ободка, он вскинул голову и тут заметил женщину, стоящую в дверях и с восторгом смотрящую на него.
— Откуда ты, сиятельная красота?
— Я из Голубой Дали… то есть, из этого села. — Махнув рукой в сторону домов, чьи крыши виднелись вдалеке сквозь деревья, сказала Таня. Ничего лучше она придумать не могла. Не рассказывать же ему, откуда она на самом деле.