— Я что-то не припомню такой красивой девушки в нашем селенье. — Кузнец снова вытер пот со лба и, положив молот прямо на землю, шагнул к ней. — Ты по делу или от дела бегаешь?
«Почти как в русских сказках: «Дело пытаешь или от дела лытаешь?»- мысленно усмехнулась Таня, а вслух сказала:
— Я с просьбой к тебе, Петраш.
— Тебе и имя моё известно?
— Да, девушки из харуша сказали.
— А как тебя зовут, сиятельная красота?
— Таня.
— Хорошо, Таня — он взял тряпку с полки и стал вытирать руки, не сводя с неё глаз. Снял фартук и бросил его на скамью около стены. — Говори свою просьбу.
От его взгляда не ускользнуло то, как девушка с восхищением смотрела на его фигуру и теперь он так же, не скрывая восхищения, смотрел на неё.
— Хочу заказать тебе одну кухонную утварь, да вот не знаю, получится ли у тебя выполнить заказ.
— Что? Такой трудный заказ? — улыбнулся кузнец.
— Да, заказ-то, может, и не трудный, просто для тебя не совсем привычный. Найдётся лист бумаги, что бы нарисовать?
— Найдётся… — протянул кузнец удивлённо и добавил:
— А, ты, что же — рисовать умеешь?
— Умею. Было бы чем.
— Подойди сюда, — кузнец поманил её рукой и сам подошёл к столу. Там, среди разных не знакомых для Тани предметов, нашёлся плотный лист бумаги и уголёк. — Вот, — подвинул он Тане бумагу, — рисуй.
Таня сначала изобразила самую примитивную кремовзбивалку, а потом быстро набросала эскиз двух венчиков:
— И вот их, — провела она линию от одного к другому, — надо как-то так соединить, что бы они одновременно вращались, когда вот эту ручку, — она углём показала ручку, — крутишь. И что бы получилось потом что-то в этом роде, — показала она на рисунок. — Только вот это будет не из металла, а из стекла. Хотя… можно и из металла. Смотри, как она должна работать.
И Таня показала, как она будет вращать ручку.
— В то время как эти венчики будут вращаться, там будет взбиваться крем.
— Да? И как же ты предлагаешь их соединить?
— Ну, не знаю… Ты мужчина, ты профессионал — тебе виднее, как… Вот тут должны быть такие шестерёнки… — она нарисовала их крупнее, — когда они будут двигаться, тогда и венчики начнут вращаться. Вот так… — и она ещё раз постаралась объяснить принцип работы прибора.
— Угу… интересная штука… — почесал кузнец бороду. — Ты чья женщина-то? — разглядывая рисунок, неожиданно спросил он.
— Я не женщина… Я — пленница. — Эти слова вырвались у Тани непроизвольно. Слишком часто Буршан повторял их.
— Вот как!? И чья же?
— Буршана.
— И нравится тебе в плену?
— Разве в плену может нравиться?.. — хмыкнула Таня.
Мужчина положил бумагу на стол, взял Таню за руку:
— Ты позволишь?
— Что? — не поняла она.
— Руку поцеловать?
— Ну, если только руку… — растерялась Татьяна. Кузнец прикоснулся губами сначала к её пальцам, потом к тыльной стороне ладони, потом к изгибу локтя:
— Какая у тебя восхитительная кожа… — провёл он пальцем по её руке, — так бы и целовал…
Он смотрел ей прямо в глаза.
— Тебе нужен князь? — тихо спросил.
— Что значит — нужен?
— Желаешь ли ты и дальше быть его пленницей?
— Нет. — Вполне искренне ответила Таня. Уж кем-кем, а пленницей она точно быть не желала.
— Уйдёшь из села со мной?
— Куда? — она растерялась.
— Можно в Зелёную Даль. Можно в Синюю. Главное, подальше от нашего клана.
— А нас там примут?
— Если мы сразу по прибытию попросим разрешение вступить в их клан и пройти Обряд соединения двух начал, то примут. И, как только мы его пройдём, нам предоставят место или в харуше, или в свободном доме, если таковой будет. А после Обряда по всем законам князь не будет иметь никаких прав на тебя.
— Так ты меня к Алтарю любви и верности зовёшь?
— Конечно. Быть мужчиной такой женщины, как ты — это честь.
«А почему бы и нет? По крайней мере, человек, который спрашивает разрешения поцеловать руку, вряд ли будет прибегать к насилию. — Подумала Таня, но тут же одёрнула себя. — Если мне придётся уехать в другую Даль, то я уже никогда не смогу вернуться домой. Так что лучше я ещё немного потерплю князя, но потом сбегу. А, дав согласие кузнецу, я отрежу себе путь обратно навсегда».
— Предложение, конечно, заманчивое, но я вынуждена отказать тебе.