— Здравствуй, внучек! — радостно пропела она, разводя руками. — А я вот всё жду, пожду, когда приедешь. Сон мне на днях был, что свидимся скоро. Что приключилось с голубками-то? — засуетилась она и распахнула двери мужчинам, которые несли девушек на руках.
— Упали наши голубки, — бросил Буршан через плечо, проходя в дом мимо бабушки.
Они вошли в просторную комнату с большой печью.
— Поставь меня, пожалуйста. — Попросила Таня князя. — Я не настолько пострадала, что бы меня на руках носить.
— А мне приятно тебя на руках носить. — Сказал Буршан, касаясь губами её ушка, но на ноги всё-таки поставил.
Руберик в это время посадил Фиозу на большой стол, придвинутый к окну. Таня стала осматривать комнату. Помимо печи и стола у окна, на котором сидела Фиоза, в середине комнаты стоял ещё один стол, такой же большой. Около него располагалась лавка и несколько деревянных стульев с красивыми резными спинками. Вдоль стен стояли открытые стеллажи, а на их полках чего только не было! И большие стеклянные банки с сушёными травами, и маленькие баночки с порошками, и стеклянные бутылки с жидкостями разного цвета! У Тани глаза разбежались от изобилия всяких глиняных и стеклянных изделий. Помимо сухих трав, находившихся в банках, вдоль стен висели маленькие и большие засушенные пучки цветов. На полу стояли деревянные и глиняные фигуры, изображающие разных непонятных существ. Некоторые достигали человеческого роста. Дрова радостно потрескивали в печи, а на печи стоял металлический котелок, в котором булькало нечто вкусно пахнущее. Яга, которая прошла в дом вместе со всеми, перехватила Танин взгляд:
— Это я зелье варю… на заказ… Так что приключилось-то, касатик? — повернулась она к внуку.
— Таня вот пострадала немного, — он указал на порванную одежду девушки, — а Фиоза, судя по всему, ногу сломала.
— Дай-ка, гляну. — Яга подошла к Фиозе. — А, вы, голуби, ступайте. Мы тут сами как-нибудь…
Мужчины послушно покинули дом. Яга приподняла край сарафана у Фиозы и стала ощупывать распухшую ногу. Девушка сморщилась и вскрикнула.
— Да, кость сломана, — кивнула колдунья. — Ну, ничего. Это дело поправимое. Я сейчас тебе глины с мёртвой водой сделаю, — приговаривала она, ловко выдвигая деревянный ящик из-под стола, — наложу на ногу, тряпицей повяжу, через три дня ко мне придёшь, я живой водицей сбрызну, и будешь, как новая. — Говоря это, она отошла к полкам, взяла бутылку с розовой водой и бутыль тёмно-синего стекла. В большой глиняной миске залила комок сухой красноватой глины водой из бутыли.
— Слышишь, голубка, — обратилась к Тане, — подай вон там, на закрытых полках, чашки стоят. Ага, ага… там. Любую давай. Все чистые.
Таня подала Яге керамическую чашку. Та налила розовой жидкости и протянула Фиозе:
— Пей. Боль, как рукой снимет.
Фиоза послушно выпила.
— Так. Пока глина станет мягче, дай-ка, голуба, я тебя осмотрю. — Повернулась Яга к Тане.
— Да у меня так… пустяки…
Яга прошла к стеллажу, взяла несколько льняных салфеток из плетёного короба и вернулась к Тане. Смочила одну из салфеток мёртвой водой, протёрла девушке сначала рану на лице, потом на руке.
— Задирай сарафан.
Таня послушно подняла подол сарафана до бедра.
— Вот… а говоришь, пустяки. — Яга смыла у неё запёкшуюся кровь с бедра и колена. Колено начало наливаться синевой. — Сейчас на коленку примочку сделаю. Подержишь некоторое время.
Она заглянула в чашку с глиной:
— Вот всё и готово. Давай ногу сюда, Фиоза. — Постелила колдунья льняную салфетку на стол и положила на неё немного глины. — Подвинь ближе, не бойся. Боли не почувствуешь. Да, вот так… прямо на глину ставь…
Яга аккуратно облепила глиной девушке лодыжку и пятку. Потом плотно замотала ногу салфеткой, взяла широкую ленту из мешковины и ловко наложила повязку. Таня даже удивилась, как правильно она это сделала.