– Но они такие милые, и все разные. Смотри, этот веселый, а этот грустный, – она достала из коробки еще одного ангелочка. – А этот чем-то недоволен, совсем как ты.
Николь громко рассмеялась, заметив, как Лоран сначала обиженно надулся, а затем улыбнулся. Сегодня он выглядел таким привлекательным: стройная фигура, широкая спина, обтянутая черным гольфом, красивое, немного бледное лицо, обрамленное светлыми волнистыми волосами. Николь отвлеклась на его голос, поняв, что засмотрелась.
– Я могу представить, как ты радовалась Рождеству в детстве, а украшение елки, наверное, было твоим главным фетишем.
– Совсем нет! Нашу елку всегда наряжали дизайнеры. В особняке Бюжо гости, можно сказать, живут постоянно как в гостинице, и все всегда должно было выглядеть стильно и идеально, – с грустью в голосе объяснила Николь. – Так что, считай, я впервые наряжаю елку.
Николь встала, подошла к елке и повесила на веточку милого ангелочка. Ей отчаянно захотелось прибрать фигурку к рукам и оставить себе на память об этом чудесном дне.
Спустя час они стояли и рассматривали украшенную елку, оценивая результат своих трудов.
– Знаешь, Николь, мне кажется, тебя не зря не допускали к украшениям. Наша елка похожа на разноцветную вульгарную девицу, которая в отчаянье найти ухажёра навесила на себя все, что было.
Николь прыснула от смеха и стукнула его по плечу.
– Ты ужасно несправедлив! Зато я умудрилась подарить всем этим великолепным игрушкам шанс покрасоваться на елке. Ты ведь держал их в коробке долгих шесть лет!
– Что и сказать, себя я еще дольше «прятал и скрывал», – с иронией в голосе произнес Лоран.
Николь подошла к нему и взяла под руку.
– Прочь сожаления! Нужно срочно наверстывать упущенное. Так что сейчас мы пойдем в Центральный парк кататься на коньках.
– Ну нет, я боюсь, что опозорю тебя. Я не умею…
– А я тебя научу.
– Видно, ты меня плохо слушала. Я напомню тебе, что даже спустя год обучения в танцевальной школе я танцевал крайне плохо. Я не хочу целый час ползать на коленях у бортика, пока ты будешь крутить безупречные фигуры на льду. – Он смущенно посмотрел себе под ноги, видимо, всерьез переживая по поводу предстоящих сложностей, хотя все еще весело улыбался и старался выглядеть спокойным.
– Лоран, я обещаю, что ни за что не брошу тебя, – сказала Николь, стараясь быть максимально убедительной. Ей очень хотелось научить Лорана кататься на коньках.
Она посмотрела ему в глаза и заметила, что он перестал улыбаться и стал абсолютно серьезным. Его зеленые глаза потемнели, словно его душу что-то очень тревожило. Но Николь задорно улыбнулась и пообещала:
– Вот увидишь, тебе обязательно понравится.
В Центральном парке, как всегда, было многолюдно. И на катке народу собралось немало. Пары неспешно катались рядом с ними, нарезая большие круги.
А Николь и Лоран в основном валялись на холодном катке. У Лорана никак не получалось нормально двигаться по льду.
Дети тоже учились стоять на коньках. Они весело хохотали от восторга, несмотря на то, что падали, а потом поднимались и снова падали. Совсем как Лоран. Только вид у него был расстроенный и растерянный. Он лежал, раскинув руки и задыхаясь от смеха и досады, просил больше не мучать его.
– Нужно подниматься и пробовать еще. – Николь поднялась и протянула руку Лорану.
– Нет, я лучше тут полежу, подожду тебя. А ты иди покатайся.
Он посмотрел на Николь, ее щеки раскраснелись, а глаза горели энтузиазмом. Лоран был разочарован в себе, ему казалось, что на катке он выглядит как огромный неуклюжий медведь на коньках. Николь была очень настойчивой.
– Лоран, вставай! У тебя уже начало получаться.
– Ты шутишь? – весело возмутился Лоран. – Я все время держусь за тебя и боюсь сделать шаг. Даже куртку тебе порвал, потому что не мог отцепиться от тебя. Нет! Позволь мне сохранить остатки мужского достоинства и с достоинством уползти с катка.