В этот раз проблема была в ней.
Она не позволяла ему даже обнять себя. В лифте он попытался поцеловать ее, но Николь вела себя очень холодно. Они словно поменялись местами. Теперь Даниэль ее любил и хотел быть с ней, а Николь ставила блоки. Это проклятье!
Николь смотрела на Даниэля, он был так зол. Его серые глаза пылали от разочарования и досады. Она сожалела, но ничего не могла с собой поделать. Они оба не выдерживали психологических мук этой связи. В их отношениях всегда была недосказанность, недопонимание и нежелание видеть очевидное. Это беда! И самое страшное было в том, что один упрямо стремился получить от другого невозможное. Николь с сожалением подумала, что их отношения имели негласный девиз: «Он слишком хотел ее, а она – его, только не одновременно».
Даниэль ненавидел себя. Как он мог снова влюбиться? Что Николь сделала с ним? Боль разрывала его изнутри, как динамит. Все было понятно. Он любил эту девушку, как безумный, и хотел ее прямо сейчас. Так сильно хотел, что был склонен взять Николь силой. Она сидела на кровати, нужно всего лишь подойти, опрокинуть ее на спину, задрать платье, раздвинуть ноги пошире, получить удовольствие от тела, по которому он так соскучился. Ему ведь ничего не мешало это сделать. На ее пальце блестело обручальное кольцо, и она согласилась выйти за него. Но, черт побери, Николь категорически отвергала его.
Все слова, что она сказала, больно ранили и задевали, они проникали в мозг и зудели. Их любовь превратилась в отчаянье. Ему хватило взгляда, чтобы понять: Николь больше не любит его. Он не знал, чего хочет больше: спасти эти отношения или покончить с ними навсегда? Эта зависимость к женщине грозила погубить его душу окончательно и бесповоротно.
Сотни звонков без ответа. Ревность. Безответная любовь. Как его угораздило снова угодить в эту ловушку? В голове замыкало от безвыходности.
Оставалось только орать в истерике во весь голос: «Верни мне мою душу, Николь!». Но разве это поможет?
Ему было необходимо оставаться рядом с Николь, чтобы выжить, чтобы дальше жить. Понятно, что все неслучайно. Это нечаянная любовь – его наказанье, расплата за грехи.
Иначе он не мог объяснить, почему все еще хочет удержать Николь рядом. Спутанные словно паутиной мысли Даниэль игнорировал, он приблизился к Николь и сел на пол прямо у ее ног. Обняв ее колени, Даниэль почувствовал себя непривычно уязвимым.
Николь задумчиво всматривалась в бледное лицо Даниэля, он сейчас страдал по ее вине. Еще недавно ее душа пылала от любви к нему, а сейчас была равнодушна. Как так может быть? Неужели она придумала свою любовь к Даниэлю и убедила себя и его в этом? Требовала от него чувств, а сама обманывалась и завела их в тупик.
– Я знаю, что с тобой происходит. Со мной было то же самое, когда ты появилась в моей жизни. Это как сидеть за рулем автомобиля, когда понимаешь, что тормоза отказали и смерть неизбежна.
Николь обняла Даниэля, нежно поцеловала в висок и тихо рассмеялась.
– Это я сломала тормоза.
Теплый взгляд Николь согрел его душу. Он любил ее за естественность, уравновешенность, изящество, очарование, нежность и доброту. По сравнению с женщинами, которых Даниэль встречал раньше, Николь была настоящим сокровищем.
Даниэль не улыбался, он боялся потерять Николь. Он получил ее нечестно, давил на нее, загнал в угол. Даниэль был противен сам себе. Никогда раньше он не вел себя так подло, добиваясь женщины. Совесть пыталась бунтовать, но тщетно. Даниэль гнал незваные чувства.
– Я не могу без тебя, Николь. Я честно старался отпустить, но это сильнее меня. Понимаю, мы слишком разные, не подходим друг другу, но прежде чем портить чью-либо жизнь, нужно убедиться, что этот человек не возражает.
Николь горько усмехнулась и запустила пальцы в волосы Даниэля.
– Отличное начало, вполне символичное, учитывая наши прежние отношения. Но мы ведь намерены все исправить. Ведь так?
Николь с надеждой смотрела на Даниэля. Она чувствовала свою вину перед ним и поэтому сейчас была тут. Нужно бояться своих желаний, потому что они сбываются, ведь Николь хотела, чтобы Даниэль любил ее, мечтала стать его женой. Но когда это случилось, она не испытывала радости и счастья, а чувствовала только груз огромной ответственности, вины и сожаления.