– Я пообещала отцу, что окончу вуз с отличием. Вернее, это было его условием. Если я справлюсь, он взамен пообещал дать мне свободу выбора. И я справляюсь, у меня хорошие результаты и это было нелегко. Но, похоже, отец забыл о нашем уговоре, потому что устроил мне практику и собирается купить квартиру. Мне бесполезно переубеждать его. И раз уж ты мой друг… – Николь выдержала небольшую пазу, – будет справедливо помочь мне, дав свободу...
Когда Николь неожиданно ощутила руки Даниэля на своей талии, то едва не подпрыгнула с перепугу, явно не ожидая от него подобного. Она застыла. Напряглась. Даниэль сомкнул свои руки у нее на животе и прошептал на ухо.
– О какой свободе ты говоришь?
Николь ощутила его горячее дыхание на шее и ее будто прошибло импульсом. Тело загорелось, будто в адском огне. Почему он так действует на нее? Будто хмельное вино. Даже голова так же кружится.
Она плавно повернула к нему голову и их губы теперь были совсем близко.
– Я не хочу быть юристом, – слабым голосом сказала Николь.
Затем Даниэль повернул ее к себе и заботливо поправил волосы так, чтоб они не падали на ее лицо. При этом он так нежно улыбался.
– Ты права, для юриста ты слишком хорошенькая.
Николь обрадовалась. Возможно, он сейчас согласится с ней и в остальном.
– А чем ты хочешь заниматься?
Николь совсем потеряла способность думать. В его объятьях было так потрясающе хорошо. Она сказала первое, что пришло на ум.
– Танцевать.
Даниэль напрягся. С лица его сползла улыбка. И теперь он замкнулся и отпустил ее.
– Танцевать, – будто не веря ее словам, повторил он. – Ты хочешь танцевать в бурлеске?
Николь хотела возразить и объясниться, но передумала. С чего это вдруг такая реакция?
– Да, а что такого? У меня это хорошо получается, и я буду совершенствоваться. Я нравлюсь публике, – подразнила девушка.
Теперь пришла очередь веселиться Николь, потому что невозмутимый Даниэль был в ярости.
Он вспомнил тот вечер, когда увидел ее танцующей топлес. Впоследствии он потащил ее к себе домой, не устоял перед соблазном и переспал с ней, о чем теперь, несомненно, жалел. По сути, именно эти танцы стали поводом считать ее доступной женщиной. Он прекрасно знал, какой публике она нравилась. И это его разозлило.
– Я запрещаю тебе появляться перед мужчинами обнаженной и танцевать в таком виде, – сердито прорычал Даниэль.
Николь открыла рот от возмущения. Что он себе позволяет? Что значит, запрещает? Корчит из себя то ли друга, то ли брата. Осточертел. Довольно!
– Я лишь хотела сообщить тебе, что практику буду проходить формально, возможно даже появляться в офисе не буду. И в квартире твоей жить не собираюсь. Прошу только, чтобы ты сказал моему отцу, что все будет так, как вы договорились, – она развернулась, чтоб уйти, но он схватил и притянул к себе. Привлек так близко, чтоб она почувствовала, что настроен серьезно.
– Послушай меня, милая. Тебе следует принять во внимание, что я в любой момент могу рассказать Жаку о танцах его младшей дочери в обнаженном виде, и тогда твоему уговору с отцом уж точно придет конец. Тебе лучше не злить меня и делать, как я скажу.
Николь задохнулась от возмущения. Он шантажирует и запугивает. Зачем? Несносный тип.
– Вот уж не ожидала от тебя. Ты сказал, что хочешь быть мне другом.
– Так и есть. Потому прослежу, чтобы ты вела себя как достойная дочь своего отца. И практика – это твоё будущее в самостоятельной жизни. Реальный шанс быть независимой.
Николь выдернула руку из его тисков. Сейчас он уже не казался ей таким привлекательным, как минуту назад. Она была очень зла на него. Оказывается, Даниэль еще тот диктатор. Похуже отца.
– Я же сказала, что не хочу быть юристом.
– Не спорь со мной или придется смирить тебя способом более действенным, чем банальный шантаж.
Николь видела только его сердитое лицо и больше ничего. Он пугал ее сейчас. Она и так не стала бы с ним больше спорить, уж слишком устрашающий вид у него был. Ей даже показалось, что он начнет кричать и ругаться.