Николь снова весело засмеялась. Даниэль поймал себя на том, что и сам уже смеется. Они оба поняли, что такое невозможно, но веселились. Даниэль смеялся потому, что ее смех был очень заразительным, а не потому, что насмехался над ней.
– Мне четырнадцать. Все мои одноклассницы уже превратились в красавиц, и я тоже перевоплотилась, но в чудовище. Ко всему, еще и выросла в два раза. В смысле стала выше всех в классе, даже выше мальчиков. Вследствие чего у меня ухудшилось зрение и пришлось носить очки. Моя мама решила исправить мои кривые зубы и повезла меня к врачу, который одел мне эти жуткие скобы на зубы. И теперь матушка рыдает каждый раз, когда видит меня дольше пяти минут.
Даниэль хотел поддержать девочку, но она так забавно все это говорила с самоиронией, что казалось одно: она не нуждается в сочувствии.
– Знаешь, мне кажется, что у тебя есть что-то лучше, чем внешность. Например, отличное чувство юмора.
Николь перестала улыбаться и тяжело вздохнула.
– Ладно, повеселились и хватит. Мне пора идти. Прощайте, мистер Даниэль Стил.
– Николь, – крикнул Даниэль.
Девочка развернулась вполоборота и вопросительно подняла густую бесформенную бровь.
– Спасибо за компанию.
– Всегда к вашим услугам, – дерзко прищурила глаза Николь.
Глава 2
Даниэль покинул город на следующее утро. Он больше не виделся с Лизой, хотя она настойчиво звонила ему, искала встречи и писала письма. Мужчине с трудом удавалось выглядеть спокойным и отстраненным всякий раз, когда он видел фото Лизы с Ричардом в газете или слышал о них в новостях.
Он прекрасно знал причину, по которой Лиза предпочла ему другого мужчину. Деньги! В сравнении с состоянием Ричарда капиталы Даниэля были скромными, а его фамильный дом требовал реконструкции и немалых вложений. Даниэлю даже некуда было привести жену и Лиза была в курсе его дел. И это стало решающим аргументом для Лизы при выборе мужа. Вот почему душа его болела. Даниэль работал не покладая рук с того дня, когда получил отказ любимой женщины. Он хотел разбогатеть любой ценой.
Пришлось улететь из страны в США. К счастью, бизнес отнимал много времени и Даниэлю некогда было вспоминать о Лизе. Он вернулся в Париж только через год и окончательно выбросил Лизу из головы.
Теперь душа его была спокойна. Он справился с собой. Изменился.
В один из вечеров, когда он находился дома и коротал время за просмотром новостей по телевизору, увидел Лизу. Она возглавила ежегодный национальный конкурс красоты. Эффектная блондинка лучезарно улыбалась ему с экрана телевизора и увлечённо рассказывала о девушках-участницах конкурса и о том, какой посыл они несут в общество.
– «Нет некрасивых женщин – есть только женщины, не знающие, что они красивы», – процитировала она американскую актрису. – И наша задача помочь женщинам, девочкам принять себя такими, как они есть…
Странно, но он вспомнил Николь. Лиза – чертова лицемерка! Ведь у нее самой была сестра, страдающая от многочисленных комплексов. Лиза даже собственной сестре не хотела помогать. Он презрительно фыркнул и набрал номер телефона своего секретаря. Мужчина захотел запоздало отблагодарить Николь. Ведь тем летним вечером, когда Лиза отвергла его, девочка приняла его сторону, искренне сопереживая ему. Даниэль распорядился послать девочке подарок с запиской, надеясь, что это хоть как-то скрасит ее тяжелые будни.
***
Николь сидела в своей комнате за туалетным столиком и рассматривала в зеркале свое отражение. Она грустно вздохнула: ей семнадцать, она девушка, а во внешности мало что изменилось. Худое лицо чуть округлилось, от чего стало немного привлекательнее. Линия подбородка смягчилась, губы стали полнее. Брекеты сняли, и теперь она радовалась своей красивой улыбке. В ней еще проглядывались черты худосочной девчонки, но они были смазаны. Её внешность больше не резала глаз, но и не была идеальной. Николь тоскливо посмотрела на свои непослушные волосы. Они так и норовили вырваться на волю из незатейливой причёски и торчать во все стороны.
Она показала язык сама себе, а затем взяла помаду и нарисовала на своем отражении большие уши и рога.
– По-моему, так лучше! – пошутила она вслух. – И в нашей семье были бы не только самые красивые девушки в округе, но и самая страшная девушка в мире, – торжественно закончила она и раздраженно бросила помаду на столик.