Он подал руку Николь со словами:
– Довольна?
Она ничего не ответила, просто взяла его руку и они пошли к автомобилю.
Оказавшись в нем, Даниэль перевел дыхание, но чувствовал себя идиотом. Всего минуту назад Николь заставила его выставить себя на посмешище перед целой толпой людей.
Девушка наблюдала за мужчиной с интересом. Как он поведет себя дальше? По всему видно, что он борется с собой. Замкнулся. Приходит в себя.
Только вопрос водителя вывел Даниэля из мрачного состояния.
– Куда прикажете ехать?
Николь сидела в непринужденной позе, глубоко укутавшись в пальто Даниэля, оно пахло дорогим одеколоном хозяина. Губы все еще горели от поцелуя, а тело ныло от желания так сильно, что каждый сантиметр тела испытывал острую потребность в прикосновениях мужских рук. И ей было страшно. Потому что она как и прежде нуждалась в Даниэле и мечтала о нем, но больше не смела испытывать судьбу. Решение остается только за ним.
Но она поддержала уместный вопрос водителя милой улыбкой и вопросительно посмотрела в глаза Даниэлю. «Ты хорошенечко подумай». Николь понимала, что именно в этот момент Даниэль принимает решение, а не там на улице, всего минут назад, когда в крови кипел адреналин.
– Домой! – решительно скомандовал Даниэль и вопросительно поднял бровь, заметив на себе внимательный взгляд Николь.
– Ты ведь в этот раз не станешь возражать? – ядовито заметил он, сверля ее обиженным взглядом. – Если что, то толпа никуда не уходила и я могу еще что-то прокричать им и тебе на радость.
Николь прекрасно понимала его состояние. Возможно, впервые в своей жизни он решился на безумный поступок и выставил себя в неприглядном свете перед незнакомыми людьми. Ничего особенного в этом не было. Так, забава. Но не для потомственного аристократа. И Николь понимала его как никто другой. Сложно вести себя как простой человек, когда тебе с детства в голову вдалбливают, что ты особенная и постоянно должна контролировать каждый свой поступок и слово.
– Нет, не стану. Тем более, что я устала и проголодалась, – рассмеялась девушка, хотя с волнением размышляла, что ждет ее этой ночью.
Глава 19
Глаза Николь округлились от удивления. Она, не моргая, уставилась в открытое окно автомобиля на старинный величественный и великолепный дворец.
– И это твой дом? – задала вопрос девушка, не веря своим глазам.
– Да, – коротко ответил Даниэль.
Николь сравнила собственный дом, который тоже был большим и дорогим, с тем, что видела сейчас. Даниэль жил в настоящем дворце! Она вышла из машины, восхищенно рассматривая экстерьер здания. Девушка поразилась его размерам.
Декоративная отделка фасада была великолепно исполнена. Конструкция крыши изумляла сложностью. Облицовка внешних стен была выполнена из четырехугольных, правильно сложенных и плотно пригнанных один к одному камней, передняя сторона которых была оставлена неотесанной и только по краям обведена гладкой тонкой полоской. Строгие полуколонны, карнизы над окнами верхних этажей были украшены декоративной лепниной. Замысловатые орнаменты проходили по фризам и обрамляли прямоугольные окна первого этажа. Парадный вход в здание был обрамлен четырьмя круглыми колоннами на высоких постаментах, которые поддерживали балкон над входом. Легкое узорное ограждение, отлитое из чугуна, украшало балкон, придавая парадному входу особую изысканность, присущую средневековой архитектуре.
Прилегающая территория была в идеальном состоянии. Перед домом красовался парадный регулярный садик с фонтаном и скульптурами. В относительном отдалении виднелись пруд и лес. Территория была огромной и зеленела идеально подстриженными газонами.
– Ну что, может, пройдем в дом, наконец? – нетерпеливо предложил Даниэль, наблюдая неописуемый восторг на лице Николь.
– Да, но ты не раз называл свой дом словом «особняк», а сам живешь во дворце. Он прекрасен, – искренне признала Николь.
– Если хочешь знать, то я этому совсем не рад. Это всего лишь груда камней, содержание которой влетает в копеечку. И только в память о предках и ради престижа мне приходится тратить на него огромные средства. Поверь, если была моя воля, то я попрощался бы с этим «дворцом» без зазрения совести.
Николь поразилась его словам. Он говорил так, словно презирал себя за это. Казалось, что ему в тягость даже говорить о своей семье. Никакой гордости он не испытывал и даже немного злился.