Глава 26
Как и обещал Даниэль, он вернулся рано утром. Тихо открыл дверь и проскользнул в свою комнату. Он почувствовал непонятное волнение, которого никогда ранее не испытывал. Впервые в жизни радовался тому, что дома его ждет женщина. Но вместе с тем Даниэль старался усмирить бунтующую совесть. Да, все это неправильно. Он не имеет права так поступать с Николь, ведь скоро их история закончится, так и не успев начаться. Даниэль чувствовал себя последним подонком, забывшим о чести и порядочности, но, когда он приблизился к постели, в которой спала прекрасная девушка, все его сомнения тут же развеялись.
Он честно старался справиться со своим вожделением к этой девушке, но проиграл. Он устал думать об этом и сомневаться.
Николь спала обнаженной, как и пообещала ему в последнем разговоре. Кажется, он перестал дышать. И то, что он сейчас видел, заставляло его замереть в восхищении. Ничем не прикрытое голое тело Николь на его шелковых простынях было пределом мечтаний любого мужчины. Идеальное тело! Совершенные изгибы хрупкой женственной фигуры. Самое эротичное зрелище в его жизни.
Она лежала на животе, одну ногу вытянула, а вторую поджала и закинула поверх одеяла. Эти длинные стройные ноги нравились Даниэлю до такой степени, что он пообещал себе покрыть каждый сантиметр нежной кожи поцелуями. Он начнет с нежных расслабленных пяточек, не останавливаясь, пока не доберется до прекрасных упругих бедер.
Даниэль жадно рассматривал лицо Николь, которое прикрывали длинные волосы, разметавшиеся по подушке и смятым простыням, напоминая шелковое золотое покрывало, обнаженную спину, переходящую в изящные округлые бедра, длинные стройные ноги.
Когда первые лучи солнца только начали проникать в комнату через высокие окна, углубляя тени, вид обнаженной Николь на белых простынях напоминал искусно нарисованную картину, на которой изображение словно реально и неподвижно, ту самую гениальную картину, за которую ценители готовы были отдавать баснословные деньги, за одно только право – любоваться поразительным шедевром.
В его душе вспыхнула бурная страсть. Настоящий огонь чувственности и желания. Кровь кипела, а сердце билось часто и глубоко. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного к женщине. И это было прекрасно! Его огорчало лишь одно обстоятельство: Даниэль боялся потерять Николь, хотя точно знал, что это неизбежно. Он всего лишь вор, укравший для себя немного лакомства.
Откинув в сторону все сомнения и нерешительность, Даниэль быстро сбросил с себя одежду, оставшись полностью голым. Его тело требовало сексуальной разрядки, удовольствия, а прекрасное женское тело в его кровати манило своим совершенством и обещало освобождение от оков сексуальной неги. Его утреннее возбуждение было такой силы, что он не хотел ждать более ни одной минуты.
Даниэль тихо лег рядом с Николь. Она крепко спала. Ее дыхание было ровным и спокойным. Одними только кончиками пальцев он легко провел по телу, словно изучая и запоминая совершенные изгибы женского тела. Он действительно хотел запомнить это мгновение, навсегда запечатлеть в своей памяти все волшебство этого утра. Ему хотелось сохранить подробности и ощущения, потому что, возможно, этот миг не повторится больше никогда.
Даниэль убрал волосы с затылка девушки и нежно поцеловал шею, а затем принялся неторопливо осыпать поцелуями её спину. Николь проснулась и томно застонала, прошептав:
– Даниэль…
Это было так потрясающе – слышать свое имя из уст желанной теплой сонной Николь. Он больше не хотел ограничиваться нежными касаниями губ, а принялся жадно и требовательно осыпать ее тело поцелуями.
– Доброе утро, моя Николь! – прошептал Даниэль ей на ухо и она снова застонала, потому что по ее телу от его горячего дыхания моментально рассыпались мурашки.
Николь подумала, что это самое «доброе утро» в её жизни. Она чувствовала себя такой счастливой и улыбалась, предвкушая то, что последует за страстными и требовательными поцелуями любимого мужчины. Его горячие губы словно обжигали её кожу и это было очень приятно, голова кружилась, словно она была пьяна, выпив самого крепкого вина. Тепло плавно разливалось по телу, пробуждая чувственный голод.