Николь молча рассчиталась за проезд и неспешно вышла из автомобиля.
Девушка посмотрела на стильный пентхаус. Счастливому владельцу элитной недвижимости в самом центре Парижа можно было только позавидовать. Вероятно, из той квартиры сбоку от Марсового поля открывался прекрасный вид на Эйфелеву башню.
Николь подошла к заветной двери и засунула руку в карман куртки, нервно комкая записку с адресом, которую дала Лулу. Она прекрасно знала, кто живет по этому адресу.
Сделав глубокий вздох и собравшись с силами, она решительно надавила кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу и на пороге показалась светловолосая женщина.
– Добрый день! – поздоровалась она с мягкой улыбкой на губах.
Она была такой красивой и утонченной, что у Николь перехватило дыхание. Она была само совершенство. Николь не могла знать, что Мэрион Вилар окажется такой эффектной молодой женщиной.
Мэрион несколько секунд смотрела на нее ясными добрыми глазами и Николь подумала, что, наверное, нет смысла говорить, для чего она сюда пришла.
– Простите, я ошиб… – начала Николь и собралась уходить.
– Вы, наверное, Николь? – спросила Мэрион мягким мелодичным голосом, и Николь неловко поморщилась, совсем не обрадовавшись своему разоблачению.
– Прошу, входите, – пригласила ее Мэрион и широко открыла дверь.
Николь послушно вошла в квартиру вслед за хозяйкой. Мэрион не шла, а, казалось, плыла по коридору своей огромной квартиры. В ее походке было столько грации и изящества, что Николь невольно покоробило от собственного несовершенства.
Они вошли в большую светлую и уютную гостиную, оформленную в бежевых тонах. В центре комнаты стоял габаритный диван кремового цвета. Вся остальная мебель в комнате – шкафы, кресла, столик – стилистически перекликалась между собой.
Николь сняла верхнюю одежду и отдала ее горничной.
– Садитесь, пожалуйста, – любезно пригласила Мэрион. – Могу ли я вам предложить выпить? Кофе? Чай?
– Зеленый чай, – ответила Николь и села на мягкий диван.
Мэрион кивнула и дала знак горничной, после чего последняя удалилась на кухню.
Тишина и напряжение в комнате витали совсем недолго. Мэрион села в кресло напротив Николь и теплым взглядом посмотрела на гостью.
– Вы очень красивая, Николь. Теперь я понимаю Даниэля.
– Не стоит так преувеличивать значение внешности, мадам Вилар.
– Не нужно обращаться ко мне так официально, – рассмеялась Мэрион. – Да, я старше тебя, но не настолько же. Мне всего лишь двадцать восемь лет. Прошу, обращайся ко мне на «ты» и просто зови меня «Мэрион».
Николь кивнула, соглашаясь, и потерла вспотевшие ладошки, так как она сильно нервничала. Наверное, следовало перейти к цели визита, но она боялась затевать эту тему, подозревая, что всё-таки выдаст себя.
– Мэрион, я хочу сразу предупредить, что Даниэль не в курсе моего визита и мне бы не хотелось, чтобы он об этом узнал.
Мэрион вопросительно подняла изящную бровь и понимающе кивнула.
– Хорошо. Но хочу сразу предупредить, что я не соперница тебе.
Николь с интересом посмотрела на Мэрион и, похоже, она говорила абсолютно искренне.
– Я знаю, что Даниэль сделал тебе предложение стать его женой, – неожиданно сказала Николь.
Мэрион грустно вздохнула и опустила глаза.
– Разве это можно считать предложением? – с печалью в голосе ответила она. – Это скорей выгодная сделка для обеих сторон. Вот только я уже все это проходила. И ничего хорошего из этого не выйдет.
Николь поняла, что Мэрион говорит об отношениях с Даниэлем в прошлом.
– Ты любишь его? – с вызовом спросила Николь.
Мэрион мечтательно подняла глаза вверх.
– Разве я могу его не любить? Он отец моего ребенка.
– Я не об этой любви спрашиваю, – настаивала Николь.
Мэрион судорожно сглотнула и потупилась в одну точку.
– Я очень хочу ответить на этот вопрос отрицательно, но не могу. Не хочу врать. Люблю его и всегда любила. Но это не значит, что я стану идти против себя, своих принципов и всеми доступными методами стану добиваться его расположения с одной только целью женить на себе. Даниэль не обязан жениться на мне только потому, что у нас есть общий сын. И я ему это объяснила. Но ты ведь знаешь, почему это для него так важно? Он хочет дать сыну настоящую семью и счастливое детство, настолько сильно, что все остальное для него не имеет значения. Он рассказал мне о тебе и, наверное, я бы проигнорировала эту информацию, потому что женщин в его жизни было много. И для меня это никогда не имело особого значения. Я прекрасно понимала, что моногамия – это не для Даниэля, и всегда считала, что он не способен любить.