Николь прилетела вместе с Лораном в Нью-Йорк. В первое время он не отпускал ее от себя ни на шаг. Практически силой заставил Николь гостить у него.
– Лоран, спасибо тебе, но я не могу бесконечно пользоваться твоей добротой и не хочу злоупотреблять гостеприимством. Это неправильно, – категорично заявила она, прожив в квартире Лорана почти две недели, когда он очередной раз настоял на том, чтобы отвести ее в офис модельного агентства.
– Я не хочу ничего слышать, – ответил Лоран. – Жилье в Нью-Йорке стоит баснословных денег, и я не хочу, чтобы ты жила в клоповниках. Если ты переедешь, я обижусь на тебя.
Николь начала подозревать, что, возможно, Бриджет права, ведь Лоран слишком сильно возился с ней. Хотя он по-прежнему вел себя исключительно как друг. Лоран всегда был галантен с ней и держал дистанцию. Ей была непонятна причина его безмерной опеки и заботы.
Однажды девушка попыталась вежливо намекнуть, что между ними не может быть ничего больше дружбы, но Лоран дал ей понять, что она ошибается, отчего Николь почувствовала себя глупо. И теперь каждый раз, когда она была рядом с ним, чувствовала себя неловко.
Со всей свойственной своему характеру решительностью Николь бросилась в самую пучину модельного мира. Она не щадила себя. Каждый ее день был изнурительным: подъём в шесть утра, бег, душ, завтрак, а затем кастинги, кастинги и еще раз кастинги. Хоть Николь и жила у Лорана, но видела его крайне редко. Утром она уходила, когда он еще спал. А вечером, когда он возвращался домой, Николь уже спала. Частью работы Лорана было общение с потенциальными клиентами. Поэтому он проводил много времени на всевозможных тусовках, вечеринках и нередко возвращался под утро.
В общем, каждый был занят своей работой. Конечно, Николь не хотела признаться себе в том, что есть и другая причина, по которой она старательно избегала общения с ним.
Но в этот день все пошло наперекосяк.
Она проснулась и почувствовала, что заболела. Но останавливаться было нельзя. Сегодня был назначен важный кастинг и она просто была обязана попасть на него. Едва поднявшись с постели, она почувствовала, что голова кружится, словно она летит на карусели. Но сдаваться она не собиралась и, превозмогая явные признаки сильной простуды, оделась и спустилась вниз по лестнице двухуровневой квартиры-студии Лорана.
К ее удивлению, свежий и бодрый Лоран встретил ее улыбкой на все тридцать два и весело поздоровался.
– Доброе утро, моя красавица! Как спалось? – спросил он и, смеясь от всего сердца, добавил: – Я проигнорировал необходимость поспать и решился удивить тебя вкусным завтраком, который приготовил сам, – похвастался он.
Николь, смущенно улыбаясь, подошла к столу. Она оценила старания Лорана: он приготовил омлет, наре́зал салат, сделал тосты, сварил кофе. Все выглядело весьма аппетитно, но, к сожалению, Николь была не голодна. Поэтому, когда она села за стол, вместо того, чтобы есть, выпила только апельсиновый сок.
У Лорана с аппетитом все было в порядке, и он наслаждался едой.
– Я знаю, что ты на диете. Но этот омлет я сделал специально для тебя – там только желтки.
Он только делал вид, что развлекается, на самом деле Лоран сильно волновался за Николь. Она так похудела, что теперь легко влезала в тридцать четвертый размер одежды.
Для работы это было отлично, а вот для здоровья вряд ли. Он видел, что она ничего не ест, и не потому, что стремится к идеальным модельным параметрам. Она страдала и полностью ушла в себя.
Лоран обиженно надул выразительные губы и скрестил руки на груди.
– Если ты не съешь мой омлет, нашей дружбе конец, – Лоран напустил на себя грозный вид, словно говоря, что он будет действовать решительно. – Я брал уроки кулинарного мастерства у самого крутого шеф-повара Парижа. И хоть он и выгнал меня со своей кухни, назвал бездарностью, я так легко не сдамся и докажу всем, что достоин получить за свои кулинарные шедевры «Золотой Бокюз». И раз ты живешь у меня бесплатно и это тебя напрягает, то я буду оттачивать на тебе свои кулинарные навыки, и считай, что мы в расчете, – сообщил Лоран и игриво заморгал своими длинными ресницами.
Николь подумала, что он очень красивый, добрый, обаятельный мужчина, она не хотела быть ему в тягость.
– Ну раз только желтки… – сказала она и положила в рот кусочек омлета. Она жевала, но проглотить никак не могла, организм отторгал пищу. Едва осилив пару маленьких кусочков, Николь с благодарностью посмотрела на Лорана и сказала: