Закрываю глаза, ощущая, как тугой ком поднимается к горлу, и как вслед за ним слезы начинают щипать глаза.
- Да?
Распахиваю глаза, мгновенно упираясь ладонями в подъездную дверь.
- Анна Павловна! Это я! – хрипло выдыхаю. - То есть... Даша Воронцова! Простите, что так поздно, и ….
- Даша?...
Ошеломленная тишина в домофоне, и грохот моего сердца в ушах.
- Мне очень нужна ваша помощь.
- Дашенька, заходи скорее, открываю тебе.
Учительница встречает меня на пороге. Халат из плотной ткани криво завязан на поясе, каштановые волосы собраны в съехавший с макушки пучок. Узкое лицо Анны Павловны кажется несколько бледным, а огромные глаза за круглыми стеклами очков наполнены волнением.
- Даша! Это ты! – выдыхает с явным облегчением. – Проходи скорее!
Захожу в квартиру к Учительнице, и только после того, как замок в двери уверенно хрустит двумя оборотами, начинаю ощущать, что меня отпускает адреналиновая удавка.
Некоторое время туплю в ванной комнате, грея руки под теплой водой. Едва ли в силах смотреть на свое изможденное лицо с испуганными глазами.
Прихожу на полутемную кухню, где суетится Анна Павловна, готовя чай. Некоторое время мы молчим.
- Я… Несколько дней назад узнала, что произошло с твоим дедушкой… - растерянно поправляет большие круглые очки Шолохова и смотрит на меня во все свои огромные голубые глаза. – Никак не могла до тебя дозвониться!... Даша…
Она зовёт меня, ничего не спрашивая, и я понимаю, что этим самым просит рассказать всё. И я рассказываю. Всё. С того самого дня, как я приехала к дедушке в музей и меня обступили головорезы Махаонова, как тощий юрист в очках при полицейском монотонно полоскал мне мозги по поводу внезапной смерти моего деда и что сейчас мне стоит лучше пройти в машину… К Махаоновым.
Всё осыпалось перед моими глазами горящими осколками. Я понимала, что моя песенка спета, но скорбь, черный ужас по деду перекрывал всё. Было плевать на свою жизнь, только дней через пять я стала понимать, что если не выберусь – меня ждёт что-то страшное.
Дедушка бы этого не хотел, и я с ним была согласна.
- Значит, вот что случилось…
Анна Павловна отворачивается и хватается за большую чашку, висящую на крючке. Сняв её, сжимает в руках. Замирает на месте и молчит, и в это мгновение я отчетливо вижу, как её тонкие пальцы дрожат.
- Это ужасно, Даша, - шепчет она. – Они… Они его убили?
- Да, - выпаливаю, наверное, слишком быстро, но эта правда жжет мое сердце, мой язык, пылает в моей крови. – Они убили.
Учительница моргает, губы ее дрожат. Качает головой и снова отворачивается. На ее уютной кухне повисает тишина…
- Месяц назад Юлиан убил девушку, которая училась в нашей школе.
Слова Шолоховой разрезают пространство резким выстрелом, врезаются в сердце, разбивают его на осколки.
- Что?...- выдыхаю, хлопая глазами. - Как это? Кого?...
Воздуха не хватает, и я просто шепчу.
- Римму Алёшину, Даша.
Учительница ставит чашку на столешницу, всыпает в заварочный чайник несколько ложек листового чая, щелкает кнопкой на чайнике, затем поворачивается ко мне. Во взгляде её огромных глаз читается сочувствие.
- Вы дружили, я знаю.
Глава 6
Даша
Моргаю и ощущаю, как теплые слёзы падают на кисти рук. Хмурюсь, глядя на свои пальцы. Они дрожат. Я вся дрожу.
Да, дружили с Риммой. Она была на год младше, мы ходили вместе на кружок.
- Как это случилось?
- Он… Он застрелил её. – Голос Учительницы дрожит. – Она ему нравилась, но Римма не отвечала ему взаимностью. Он преследовал её, и она тоже хотела сбежать, но… Господи…
Шолохова всхлипывает и замолкает, не тормошу её, всё и так понятно. Юлику приглянулась очередная жертва, но ему не удалось её заманить в свои силки… И он, по всей видимости, решил просто с ней разделаться.
То есть убить.
Мою Риммку… Убить…
Мы молчим. Не могу ни говорить, ни задавать вопросов. Просто тону в вязких мыслях и воспоминаниях. Риммке никогда не нравился Махаонов и его тусовка, она вообще не любила прожигателей жизни из богатых семей. А ещё она была красивой девчонкой и очень прилежной ученицей. Отличница… Светлые волосы, открытый взгляд. Невысокая, худенькая… Мы были с ней чем-то похожи.
Но она была лучше, чем я. Добрее, учтивее… Родители её жили заграницей, а здесь – кто бы её защитил?...
Идеальная жертва для Махаонова.
Вот только мне удалось от него сбежать, а ей нет.
- Сволочь, - шепчу я, и мой шёпот, кажется, обжигает мои же губы. – Скотина…