У Румянова было время подумать. Хотелось вспомнить что-то из патриотичного, но единственное что сейчас из такого пришло на ум — «Велика Россия, а отступать некуда». Но ведь за ними была далеко не Москва. Тысяча километров теплой Атлантики, даже острова Зеленого Мыса и Мадейра были уже за ними, и Европа практически вся тоже принадлежала им.
— Вперед, обезьяны, или Вы собираетесь жить вечно? — раздался ехидный голос штурмана, сидящего сзади. Судя по всему, это как раз была какая-то цитата. Как сходятся мысли у двух членов экипажа, прошедших столько вместе.
— Кто это сказал?
— Я у Хайнлайна прочитал.
Ну вот с цитатой американского фантаста и пойдем мочить американцев. Нормально, чо. Вполне по-русски. Замполита у них в экипаже не предусмотрено, выговорешник никому не светит…
— Игорь, работай наверняка, как понял.
— По другому не будет, Илюха.
Та сторона.
Как-же не вовремя все! Только что эфир взорвался голосами, обсуждая пуск русскими своих ракет. Только начали выяснять, смогут ли ушедшие к «Медведям» Ф-14 как-то поучаствовать в перехвате «Гранитов». Быстро поняли что мало будет толку, неудачный очень ракурс. Повернуть на «Граниты» через правое крыло мешает неладный крейсер, а разворачиваться вдогон через левое… Можно, но… тут последовал новый доклад. Русские «Фоксхаунды» прут в лоб на правое ударное крыло. Вроде каждое событие само по себе не несло ничего драматичного, и каждое купировалось, средства и силы были. Но вываленные русскими кучей в один момент времени, они качественно вышли на другой уровень.
Не было времени все осмыслять и переваривать. Время моментально оказалось самым дефицитным ресурсом. Осознание боя стало представлять из себя осознания набора заранее продуманных заготовок. Каждый американский офицер сейчас сосредоточился на своем участке, готовый повернуть все свои силы на вариант действий, указанный командиром.
«Корсары», услышав что на них надвигается четверка русских МиГов, не сказать что испугались. Морские летчики — элита вооруженных сил в любой стране. Туда берут самых-самых. Есть море, к нему можно прижиматься. ГСН любой ракеты будет труднее найти цель. Есть контейнеры РЭБ, сейчас начнем кидать облака диполей и ставить помехи. В конце концов, у нас есть пушки, и наш «Корсар» когда-то был истребителем! Сдаваться никто не собирался.
Сейчас сбрасываем диполи, и левым разворотом пытаемся уйти за них, поливая эфир помехами. «Пытаемся», потому что «Корсары» и так шли достаточно низко над морем, и нырнуть ниже облака фольги вряд ли получится. Итак, поехали… «Корсары», начав сеять фольгу, кидаются в разворот.
— «Глаз», не молчи, где они? Дистанция какая?
— Уже сто. Они уже на двух с половиной Махах, так что скоро могут открыть огонь.
Хуг.
Микрофон взял командир эскадрильи. Бодрый, уверенный, злой, все как парни любят. Ребята, держитесь, новые котики уже летят к вам, надерут этим русским задницу. Кто сбросит хоть один «Гарпун» получит ататашки. Гребаные комми появились за пять минут до того, как эти ракеты должны были уйти на русский ордер, так что спокойствие. Сейчас перетерпим русскую атаку и продолжим.
Парням в воздухе такого оптимизма хватает, и они начинают действовать увереннее. Еще ниже над водой, еще добавляем скорости! Но адмирал Хуг понимает, что неприятность уже случилась, даже если все останутся живы. И даже если мы красиво и всухую перещелкаем эти МиГи, все равно ситуацию будет не исправить. Все ракеты должны были выйти на эскадру одновременно, а теперь у нас уже минус 12 ракет в залпе. И не важно, сколько «Гарпунов» смогут выпустить «Корсары» позже. Опоздают на пять минут — это как если бы опоздать на день. Все уже решится без них.
Было бы в запасе хотя бы минуты три, можно было бы выстрелись отсюда. «Гарпуны» бы пришли немного раньше остальных ракет, и не с лучшего ракурса, но это было бы на троечку минимум. А теперь поздно. Минуту тупо прощелкали. Пока адмирал врубался в ситуацию, вместе с командиром крыла просчитывая, имеет ли смысл возвращать «Томкэты», приударившие за Ту-95, или пустить их за «Гранитом», командир «Корсаров» начал спасать свою шестерку, разворачивая их от МиГов. И он был в своем праве — команды «на боевом» (тогда только гибель самолета может послужить оправданием) еще не поступило. Теперь возвращать обратно, на русских, это считай две минуты и к потерянным трем — пять. Это уже не вариант.