Что-то мелькало на задворках сознания, но он заставил себя сосредоточиться на разговоре.
- Откуда тебе известно про клятву, ты вроде как свечку в комнате не держала?
- Клятва была дана и принята, это не проходит незамеченным. Мне просто нужно подтверждение от тебя, что сознаешь ответственность.
- Да брось, Мари, из-за чего весь сыр-бор, судя по тому, что сказала мне Закира, не вижу, чем бы я или кто-то другой смог навредить вашему брату.
Девушка рассмеялась ему в лицо.
- Хочешь сказать, что она меня обманула? Но я бы почувствовал ложь.
- Нет, чародей, она не обманывала тебя, просто не договаривала. Следуя ее путанным указаниям, ты прямиком отправился бы к праотцам, хотя и облегчил бы нам работу по уничтожению твоей тьмы, – увидев как его глаза наливаются бешенством, Мариэль поспешила добавить, - А что ты ожидал? Что мы придем в буйный восторг от того, что кому-то стало известно о наших уязвимых местах. Такое знание слишком опасно на пороге грядущих событий. И даже наши с ней жизни не в счет. Ты ведь утянул бы нас за собой. Видишь, я полностью откровенная с тобой.
- И что же заставило тебя поменять решение? В чем твой интерес? И где гарантия, что это не очередной обман?
- Ты и твоя Эфира, или Эфиры, если уж быть до конца точной. Ее потенциал просто поражает и ужасает одновременно. – Она снова улыбнулась, видимо бедлам, творившийся в его душе, очень забавлял ее. - В обмен за мою помощь, я рассчитываю на услугу с твоей стороны. Ты должен будешь поддержать Вира в Совете, ты и твоя Тьма, когда будет решаться вопрос о союзе с нами. И последнее, если бы я хотела твоей смерти, то воспользовалась бы случаем избавиться от ошейника и твоего соседства, а не сидела бы здесь, пытаясь что-то вдолбить тебе.
- Почему ты так уверена, что Вир согласится на сотрудничество?
- Я просто знаю!
Предложение Мариэль воплотить Эфиру очень удивило его, он ожидал от нее чего угодно только не этого. Видимо, предстоял конец света не иначе, раз любителям душ потребовалась поддержка Ковена и даже его Тьмы. Но это было не важно, главное она предлагала решение его дилеммы, прося взамен просто поддержать Вира. Будто были другие варианты.
Вал наконец-то разобрался в путанице своих чувств. Зная, что должен уничтожить свое творение, он сознательно противился этому. Только сейчас, во время разговора, поняв, что не никогда по-настоящему не хотел смерти своей тьмы, потому и не обращался к Виру. Она интриговала и восхищала его, манила еще до того, как нежный испуганный голосок раздался в его мыслях, будоража воспоминания. Они возвращались постепенно, накатываясь волнами. Он прочувствовал, а не отрешенно созерцал, что ощущал в тот момент, когда Эфира, как котенок, клубочком свернулась у его ног, засыпая. Боль и мука, вот что это было. Словно кто-то отрезал часть его, забрал цвета из его жизни, запахи, звуки. Все стало серым и обыденным.
Это неугомонное жизнерадостное создание было так похоже на ту, другую, которую обещал разбудить, вернуть. Ту, которой принадлежала его душа. За столько лет Валентин так и не встретил ни одной женщины, которая вызывала бы столько чувств у него, и теперь он знал почему. Может именно таким стал бы его маленький черный котенок на свободе. Сейчас он сам готов был разделать Закиру и Мариэль за то, что хотели уничтожить его… нет их.
- Ты больше ничего не хочешь попросить взамен, Мариэль? Подумай.
- Нет, - девушка усмехнулась, словно прочитав его мысли.
- Тогда я подтверждаю свою клятву и обещаю поддержать Вира при решении вопроса о союзе с вами, - Вал честно дал ей возможность выторговать свою жизнь, но она не воспользовалась ею.
Глава 6
Это было подобно вспышке в сознании. Фантазия и явь смешались. И лишь отвращение и недоумение Вала смогли вырвать Эфиру из объятий Морфея. Они, как кислота, въедались в душу, приумножая муку и чувство вины.
Тьма пыталась разорвать оковы сна, но раз за разом терпела крах. Болезненный стон раздавался эхом здесь в сознании Валентина, и там снаружи, где в пустынной подворотне, смешавшись с тенью тихо вторила ей другая. Эфира поняла, что ее сон в какой-то момент превратился в реальность, но она так глубоко погрязла в придуманном мире, что не смогла вовремя осознать это и остановиться.
Чем четче становились ощущения эмоций и мыслей Валентина, тем труднее было ассоциировать себя с вольной Тьмой. Эфира с трудом ориентировалась, где она: внутри с ним или там в подворотне. Но как бы ни хотелось ей переложить груз вины на кого-то другого, Тьма не могла лгать себе. Это именно она сознательно и жестоко расправилась с демоницей и упивалась вседозволенностью каждую минуту казни. Только тогда поняв, что перешла черту, когда эмоции Вала пробились к ней.
Одно дело убить, чтобы утолить голод, и совсем другое – умышленно истязать жертву, стараясь растянуть ее боль и страдания, ради самого процесса. Она никогда не думала о себе как о монстре, по крайней мере, с тех пор как была связана с Валентином, но сейчас впервые за долгое время задумалась над тем, что возможно ее наказание было вполне заслуженным.
Даже сейчас Эфира не сожалела об убийстве, только о способе, и то, потому что боялась стать омерзительной в глазах единственного дорогого ей существа. Мужчины, из жизни которого ее жестоко вычеркнули, несмотря на нерушимую связь. И если бы не случайность, то они так и прожили бы вместе и порознь, испытывая непонятную тоску и не находя ни в чем утешения. Но по чьей-то непонятной прихоти, у нее появилась возможность не только проснуться и быть мысленно рядом с ним, но соединиться воплоти, если Эфира правильно поняла суть размышлений Вала.
Состояние поверхностного сна затрудняло четкость восприятия, давая возможность улавливать лишь образы и эмоции. Тьма с надеждой и неверием углублялась в них, окунаясь в предназначенные ей тепло и нежность, не омраченные оттенками гнева и отвращения, которых так страшилась.
Но, греясь в его любви, как в лучах солнца, Эфира не забывала об опасности ее воплощения. Из памяти демоницы она узнала, что риск потерять его слишком велик. Эта тварь намеренно дала неполную информацию, рассчитывая на гибель Валентина, а если все удачно сложится - их обоих. Эфира чувствовала его отчаянную решимость воплотить ее, но не была готова на такой обмен. Лучше всю жизнь оставаться в полудремной реальности неосязаемым потоком, чем без него. Она кричала ему об этом, но он не слышал, и только крысы разбегались по щелям, испытывая безотчетный страх, да в парочке окон загорелся свет, являя лица любопытных старушек.
Эфира поняла, что криками ничего не добьется, ей нужно вернуться к нему.
Что она до сих пор делает здесь? Почему еще не с ним?
Вал сомневался, что когда-нибудь решится повторить этот ритуал, осуществляемый в соответствии с указаниями Мариэль. И дело было не в сложности и не в клятве, а в сути проводимого действия. У каждого существа есть черта, невидимая грань, переступив через которую уже нет возврата назад, и он сейчас, как канатоходец, балансировал на ней.
Слишком соблазнительным был вкус чистой, первородной энергии, из которой он выстраивал стены в лабиринте своего сознания. Она манила своим всемогуществом, искушала впитать ее в себя всю целиком, но Валентин упорно тянул тонкую нить, кропотливо строя ментальную защиту.
Оставалось совсем чуть-чуть, и он замкнет купол внутри комнаты, где сгустком тьмы спала Эфира.
Однако это было не все!
Ему не хотелось открывать глаза, не хотелось видеть, что происходит с Мариэль, пока он использует оставшуюся часть… энергии, чтобы защитить свою физическую оболочку. Но элементарное уважение к существу, пусть и по непонятной причине, пожертвовавшему собой, ради него, заставило распахнуть глаза.