— Собственно, все просто, — повел плечами Асгард. — Вот несколько документов, в которых юридически подтверждается, что она, такая-то и такая-то, в обмен на то и то, отказывается от притязаний своего ребенка на престол Изначальной Империи. То же самое делаем и с магическими контрактами, ты сама знаешь, что их нарушить невозможно. Она и ребенок сейчас единое целое, а стало быть, он тоже потом не сможет.
— Восхитительно, — одобрила я решение Хранителей. — Насколько я знаю, мое дальнейшее присутствие не требуется, то есть вам и карты в руки, господа. И, конечно, не оставляйте фрейлину без контроля и надзора. Нам неприятные сюрпризы не нужны.
— Как прикажете. — Присутствующие склонили головы, и я с укоризной посмотрела на Ровену.
Она подмигнула в ответ, и я с облегчением вздохнула, осознав, что фейри просто придерживается общих правил, а отношения своего не поменяла.
Хоть что-то неизменное в этом мире.
Поговорить мы не успели. Я ушла переодеваться, а потом Лир, поцеловав на прощанье, создал для меня портал в кортеж, который уже подъезжал к месту назначения.
Потом все пролетело быстро и как-то очень обыденно.
Из кареты вышла, полюбовалась на постные лица встречающих.
— Приветствуем кронпринцессу Изначальной Империи, — прогудел высокий мощный жрец в традиционном серо-коричневом одеянии.
Я оказала все положенные ему по рангу почести и склонила голову, позволяя осенить себя благословенным знаком великой восьмерки.
— Да пребудет с тобой сила Восьми, да воздастся по делам твоим правым.
После я неторопливо двинулась вперед по широкой дорожке из белого мрамора, которая под осенним солнцем сверкала так, что даже глазам больно было. А ветер оказался настолько пронизывающим, что меня прошибла дрожь. Неторопливо и, согласно титулу, величественно я вошла в Храм, где даже жрецов не было. Огляделась…
Демиурга, естественно, не увидела, да и было бы странно, если бы он явился.
Потому я просто медленно прошлась по Храму, отстраненно прислушиваясь к эху своих шагов, а потом присела на одну из скамей. Там я просидела почти полчаса, сжимая пальцы, облаченные в кружево перчаток, и балансируя на какой-то хлипкой грани между бесконечным спокойствием и слезами.
С одной стороны, мне хотелось кричать и плакать из-за несправедливости мира.
С другой — мне было как никогда тепло и хорошо. Окутывало ощущение уюта, нежности и любви. Оказывается, она такая разная бывает…
Поняв, что опять начинаю уходить в своих размышлениях не в ту сторону, я решительно поднялась и направилась к выходу.
Там объявила, что Создателя, разумеется, не видела, но благодать и уверенность на меня снизошли. За что спасибо Храму и его истовым верующим.
После была торжественная часть мероприятия, на которой я опять оставила Мариоль, а сама сбежала сначала в резиденцию, а потом, прихватив Лира, в столицу. Дел впереди очень много, а вот почва из-за нашего с ним отсутствия не подготовлена совсем! Завтра заседание Палаты лордов, и что-то мне подсказывает, что там будет много чего интересного и познавательного. Неплохо бы рассказать им что-то в свою очередь.
Джокера так сразу выкладывать не хотелось. Хотя он один стоит всех моих доводов. Может, и продемонстрирую им завтра Палача. Не помешает, во всяком случае. И еще… через несколько дней коронация. Вернется Евгран Пламенеющий.
Сердце у меня болело даже при одном его имени, и грудь ломило так, что я с трудом сдерживала слезы.
Лир все чувствовал. Лир обнимал и прижимал к себе.
Мне становилось немного легче.
Ребенка я пока воспринимала только как канат, который крепче стального троса связывал нас с орвиром.
Но… все равно, как же больно!!!
За что же мне так… а?
Так! Хватит рефлексировать, твое высочество. Ничего не поделаешь, ничего не попишешь. Остается только стиснуть зубы и смириться… и не думать, не вспоминать о рыжей осени! Потому что каждая сцена раскаленным шипом впивается в душу, в которой все так же ощущается пустота.
Меня спасали Лирвейн и тот, кто еще не родился.
Ночи я теперь проводила с Хранителем Воды, и хоть в них меня ничего не мучило. Разве что было очень-очень сладко.
Утром я проснулась одна, бодрая и полная сил. Нет, конечно, мандраж тоже имел место, но не до такой степени, как могло бы быть. Пока одевалась, тронула нить, связывающую меня с Палачом, и передала, что сегодня после обеда мне может потребоваться его помощь. Люциан заверил, что будет готов и что уже достал мантию.