— Так, — я решительно покачала головой и переспросила, — ты это что, из ревности сотворил?! Будучи почти уверен, что я с ним спала?!
Последнюю фразу я почти прошипела, со злостью глядя на приятеля детства.
— Я тебя люблю, — спокойно ответил мне Евгран, такой откровенностью совершенно обезоружив. — И ты меня тоже, и что бы ни связывало тебя с Хранителем — тогда, в моем доме, в моей постели, ты не лгала. — Он подался вперед и сейчас почти касался своим лицом моего. Я покраснела, но отодвинуться не могла, так как этот поганец бережно, но крепко держал меня за волосы на затылке. — И сейчас тоже не обманывала.
Он подался вперед, снова целуя, но уже по-другому: властно, требовательно и даже немного жестко.
— Рыж! — Наконец собрала остатки растопленных удовольствием мозгов и решительно отстранилась, не позволяя снова заткнуть себе рот и вообще всячески сопротивляясь. — Да что с тобой?! Никогда таким не был!
— А кто сказал, что мне не хотелось? — ухмыльнулся Пламенеющий и поднял ладони вверх. — Ладно, суровая моя, обещаю вести себя примерно. Минут десять точно!
— Уже хорошо, — мрачно процедила, неодобрительно взглянув на лукаво прищурившегося Ева.
— Милая, если очень долго чего-то нельзя и вдруг наступает момент, когда можно, то хочется о-о-очень многого!
— Евгран Пламенеющий! — покраснела я, с возмущением глядя на бессовестного прохвоста. — Я, между прочим, с тобой пытаюсь разговаривать!
— Пытайся. — Рыж словно поощрил меня, быстро целуя в щеку.
— Рассказывай, как ты умудрился моего папеньку с престола спихнуть. — Я настроилась на серьезный лад.
— Алечка, а может, тебе еще всю агентурную сеть сдать и показать папку, где компромат на меня, драгоценного, лежит? — Иронично вздернул медную бровь мой будущий женишок. — Нет, конечно, я все это сделаю, но не раньше, чем мы поженимся.
Мне вдруг очень захотелось сказать: «А вот это еще не факт!» — но я сдержалась, понимая, что фраза прозвучит очень глупо.
— Ты что, на себя компромат собираешь?! — удивилась я.
— Ты не поверишь, но этим занимается большая часть тех, кто выбрал стезю, аналогичную моей, — рассмеялся Пламенеющий. — Вернее, у нас по две папочки: собственно, сам компромат и то, чем его можно опровергнуть.
— Ну ты и экстремал, — поразилась я. — А если кто найдет?
— Не найдет, — рассмеялся Евгран. — Я не настолько глуп, чтобы информация была материальной.
— Запутал. Но ладно, мы сейчас не об этом!
— Может, я тему предложу, если ты растерялась? — Голос Пламенеющего внезапно стал более низким, я проследила за его взглядом и в очередной раз покраснела, так как этот негодяй, не таясь, рассматривал мою грудь.
— Рыж, хватит на меня пялиться!
— Ты еще скажи, что тебе не нравится, — ухмыльнулся он.
— Еще немного, и получишь, — пообещала я и поперхнулась, заметив, как губы Рыжа расплываются в двусмысленной усмешке. Торопливо предупредила: — Только попробуй! И вообще, хватит меня смущать.
— Тогда слезай с моих… колен, — опять рассмеялся Рыж и сам же подтолкнул. — Потому что, когда ты так близко, я мало о чем постороннем могу думать.
— Как с цепи сорвался, — пожаловалась я невесть кому и быстро пересела в кресло напротив.
— Ну можно сказать и так, — согласился Пламенеющий. — Просто раньше приходилось прилагать немалые силы для контроля, а теперь в этом нет необходимости.
Ой, мама… Получается Лир себя контролировал гораздо хуже. Но и встречались мы гораздо чаще: Водник и будил меня, и на полигонах гонял, и учил, и выслушивал много чего. Мы много времени проводили вместе…
Сердце снова кольнуло, я поморщилась и решительно выкинула из головы мысли о Лирвейне. Было и прошло. Да и что было? Ничего! Было его желание, которое он даже признать не решался и делал мне больно. В попытках себя же оправдать! Все! Я не думаю, я не вспоминаю, я забыла! Но больно, создатель, почему мне так больно?! Случилось то, о чем я и мечтать не смела: Рыж теперь со мной, он меня любит, и я тоже его люблю. Первое чувство так просто не забывается.
Но все равно… все равно точит.
И не пройдет ведь. Хранитель всегда будет рядом со мной — преданной, верной тенью за спиной. Но смогу ли я воспринимать его только так? Смогу ли… Обязана!
За что же мне эта кара? Часто женщинам нравится не один мужчина, но это именно «нравится». Если же в душе что-то большее, то это иссушает.